— Присаживайтесь к нашему столу — спохватился, что это его шанс, принц Ральф и указал на кресло сэра Фрюкаста перед печкой. Эрсин уселся в него, развязно закинул ногу за ногу и, бросив из-за своего модного лакированного сапога, взгляд на шахматную доску пренебрежительно повел скулой. Поднял глаза на принца.
— Больной? — кивнув в дальний угол, где лежал Шо, как бы невзначай, уточнил Поверенный.
— Да — ответил сэр Фрюкаст — похоже грипп.
— Ага, местный штамм опасен для людей с востока — согласился Эрсин.
— Что желает сэр Ринья? — с грубой учтивостью намекнул Поверенному принц — мои наилучше пожелания ему и его семье…
— Сэр Жорж — обстоятельно пояснил Эрсин и выразительно глянул на пустые бутылки, что в беспорядке стояли и валялись по всему помещению — узнал, что в связи с вашей размолвкой с отцом и ссорой с сэром Августом Прицци, вы уже как несколько дней пребываете в весьма бедственном положении.
— Это пустяки! — возвращая себе достойный вид, ответил принц Ральф — мы уже два года как в пути и не такое видели… Так сэр Ринья беспокоится о наших проблемах?
— Ну, как ваш добрый родственник и благодетель Гирты, сэр Жорж прислал меня сюда, чтобы засвидетельствовать вам, как сыну своего шурина, свое почтение…
— Денег бы лучше одолжил — уже утомившись этой беспредметной беседой, прямо намекнул принц, чем нисколько не смутил Поверенного.
— Вот и он точно также подумал — невозмутимо ответил Эрсин, переставляя на доске черную фигуру и важно, но не без тени издевки, прибавил — ведь все благородные особы из современного высшего общества образованны, гуманны и всегда готовы прийти друг к другу на выручку.
Принц нахмурился еще больше, но Эрсин, не мешкая, достал из-под полы своей мантии и поставил на стол припечатанную ярким зеленым сургучом шестиугольную стопку завернутых в свежий перманент монет.
— Полагаю, этого хватит на некоторое время.
— И какую услугу сэр Ринья попросит за это? — не прикасаясь к деньгам, как будто презрев их, уточнил принц.
— Что вы! — отмахнулся Поверенный — абсолютно никаких услуг, это просто дружеский жест.
— Мы благодарим вас — принимая тяжелую стопку монет, кивнул принц Ральф — мое почтение сэру Ринья.
Но эти слова прощания ничуть не смутили Эрсина. Тот так и остался сидеть в кресле, глядя на шахматную доску, словно она интересовала его в этой комнате больше всех других персон и вещей. Протянув руку и бесцеремонно передвинув еще одну фигуру, он как бы между делом, снова кивнул в угол, где лежал больной иноземец.
— Вы же не портив, если я приеду завтра, привезу лекарство? А то вы тоже можете заразиться.
— Мы не против — покачал головой принц Ральф и машинально переставил белую ладью — очень приятно, если вы поможете, и он выздоровеет…
— Лучше походить ферзем — холодно посоветовал Эрсин. Он поднялся с кресла и, окинув диспозицию последним взглядом, сообщил коротко.
— Белым мат в четыре хода — и, ни с кем не попрощавшись, никому не поклонившись, вышел.
Когда сэр Фрюкаст задвинул за ним засов и, прислушавшись, убедился, что грохочущие шаги Поверенного затихли на лестнице внизу, он вернулся к столу и уставился на доску, оценивая диспозицию.
— Хоть денег принес… — поспешил оправдаться принц Ральф, разворачивая стопку монет, и разочарованно добавил — серебро. Заплатим за комнату, купим вина и еды. На празднике поищем, кто еще одолжит…
— Действительно мат в четыре хода — основательно подумав, сообщил ему сэр Фрюкаст. Они с принцем мрачно переглянулись.
Внизу, на улице ярким электрическим светом вспыхнули фары ипсомобиля. Экипаж отчалил от парадной, помчался через дождь и скрылся за углом. В комнате повисло предчувствие беды. Не сговариваясь, и у принца и у рыцаря возникло желание вымыть и вытереть руки, оба непроизвольно затерли ладонями по одежде, как будто пытаясь их отереть, но ни один из них не признался даже себе, зачем он это только что сделал.
Вертура распахнул глаза. В комнате было холодно и сыро. Плащ, которым он укрывался как одеялом, давно свалился на пол и, прежде чем проснуться, детектив успел продрогнуть до костей. Он с трудом вспомнил, что в этой комнате они с лейтенантом пили юво, полицейский что-то бурно рассказывал о политике, потом он напился, сидел на полу растрепанный, разговаривал сам с собой, потом они куда-то ехали по нескончаемому дождливому лесу…
— Йозеф! — мучительно позвал детектив — Йозеф, что случилось? Вы где?
Но никто не ответил. В коридоре по деревянному полу гремели шаги. Громко, совершенно не стесняясь раннего утра, переговаривались, перекидывались смешками и репликами, с треском ударяли об углы свои вещи, съезжающие постояльцы гостиницы.
Вертура оперся рукой о стол и сел. Что-то непонятное происходило в его голове. Не то, чтобы она болела или ему было дурно, как с похмелья. Ему отчего-то казалось, что он что-то безвозвратно упустил, и теперь не мог понять что именно.
