Высокие, обожженные летним солнцем деревья редколесьем стояли по обе стороны дороги, источали неповторимый, кружащий голову, аромат смолы. Внизу, под высоким обрывом холма раскинулась мерцающая водная гладь реки. Стояла жара. Лучи вышедшего из белого утреннего марева солнца пронизывали веселый сосновый бор, слепили глаза, играли на холодных серо-синих просторах Керны. В пожелтевшей траве цокали кузнечики. Аромат воды, песка, тростника и прелых листьев стоял над дорогой, бодрил: вырвавшись из каменного города, из резких, но уже неощутимых по привычке запахов лошадиного навоза и дыма от бесчисленных печей, дышать свежим воздухом было настолько непривычно, что даже доктор Сакс притих, проникнувшись красотами природы и терпкими ароматами соснового леса. Расслабился и детектив.
Так они долго ехали по высокому берегу, шутили шутки, улыбались друг другу, смотрели на воду, бегущую далеко внизу, под крутым, местами каменистым, обрывом. Любовались открывающимся с дороги видом: впереди, по левую руку, в распаде между холмов синела гладь озера. У пристаней прохаживались гуси, выгибали шеи. Веселились, плескались на мелководье облаченные в одни льняные рубашечки до колен дети. Стоя в холодной воде, подоткнув подолы длинных рубах и деревенских мантий, которые надевают через голову — лейн, полоскали белье женщины. Здесь, на вершинах холмов, дул легкий холодный ветер. Навевал мысли о том, что скоро наступит осень. Приносил запах текущей реки.
— Велико твое творение Господи! — улыбнулся Фанкиль и, сложив троеперстно пальцы, перекрестился.
— Ага — кивнул, отвечал ему лейтенант Турко. Тоже осенил себя крестным знамением, достал свою флейту и засвистел в нее на весь лес.
Так они проехали еще несколько поселков и ферм. Уже далеко за полдень выехали к большому поселку и спустились к берегу, где в распаде между двух лесистых холмов были устроены пристани. На маленькой рыночной площади у реки было людно. Тут торговали, ругались, бездельничали, стояли рядом с горами поклажи заломив руки в разрезы штанов, щурились от солнца, смотрели на воду, курили, ждали лодок-завозней, что ходили отсюда через реку, до Елового предместья, крыши и колокольни которого темнели над высоким обрывом над противоположным берегом реки.
Приметив новую группу подъезжающих верховых, их тут же окружили женщины с лотками и корзинами.
Бросая исподлобья лихие, внимательные и веселые взгляды, смахивая загорелыми потными локтями упавшие на лицо и широкие скулы, выбивающиеся из толстых русых кос из под платков волосы, босоногие девицы в серых крестьянских лейнах наперебой предлагали всем подъезжающим, яблоки, груши, овощи, сидр, сбраженные березовый сок и мед, вяленых куриц, копченую свинину и свежевыпеченный, еще теплый, ароматный черный хлеб.
Доктор Сакс высунулся из кареты, приветственно замахал рукой и с похотливым видом купил у одной большую выдолбленную тыкву с подкисшим молоком и медовые соты завернутые как в газету, в грязную мятую тряпицу.
— Башня барона Тсурбы — указал на узкий прямоугольный, и очень высокий, монумент, едва заметный в дымке на другом берегу далеко выше по реке, Фанкиль — через переправу Еловое предместье и дорога на фермы и замок Ринья.
Вертура кивнул в знак, что принял к сведению. Напившись холодного кваса у веселой селянки, что загадочно, прищурив глаз, улыбалась детективу, они отъехали от переправы и направились дальше по берегу.
— Инга, вам не скучно? — доверительно спрашивал доктор Сакс, пересев на козла поближе к ней — некоторые мужчины такие обалдуи, никогда не обратят внимания на красивую женщину!
— Мэтр Сакс, зато вы обращаете сразу на всех — с иронией отвечала она — не густо будет? Не слипнется?
— Конечно нет! Я же веду исследования! Мне положено. По-научному это называется репрезентативная выборка! Я же психотерапевт! Пишу новую монографию по укреплению семейных ценностей, так что мне можно смотреть и спрашивать, даже нужно! Это же наука, кому, как ни вам разбираться в этом! — весело отвечал он, грызя соты и запивая их кислым молоком из сморщенной пустотелой бесформенной тыквы.
— Это чтоб наладить отношения с вашими женой и детьми? — уточнила Инга.
— Как же! — ответил доктор — она пишет, требует больше денег на детей и ходит в ресторан, потому что там кофе вкусней. Это клинический случай. Пижонство! Тут помогут только розги и не давать ни марки больше необходимого!
— Тогда зачем все эти ваши книги, если все можно решить с помощью хворостины?
— Разумеется, чтоб стать популярным, заработать уважения и денег! — по-простецки отвечал доктор — для чего же еще! Больше абсолютно ни для чего эти глупые книжонки по психологии и личностному росту не нужны! Ну разве что в печку!
Лейтенант Турко опустил свою флейту, в которую дудел всю дорогу и недоверчиво покосился на коллегу.
