В какой-то момент основная дорога свернула на север, к железным холмам и, как сказал Фанкиль, к повороту на Мирну. Вдоль реки, в чащобу, вела неухоженная, заросшая травой просека, по счастью совсем недавно расчищенная для возов и телег так, что дилижанс мог свободно проехать по ней. Ехали долго по лесу. Миновали несколько стоянок углежогов, собирателей смолы и дровосеков. Суровые бородатые и загорелые мужчины с валочными топорами на плечах провожали недоверчивыми взглядами экипаж и верховых. Детектив уже совсем выбился из сил отгонять комаров и вылил на себя половину своего одеколона, чтобы хоть как-то защититься от них, когда впереди, между черных елей забелел просвет, а за ним открылось просторное свекольное поле, посредине которого темнели домики деревни.
— А, полиция Гирты, наконец-то приехали. Вам туда — указал им мрачный деревенский житель — прямо через деревню и в лес, мимо не проедете.
— А что вы сами всю эту нечисть топориками не покрошите? Вон вас сколько смелых бородатых в лесу, грех помощи-то просить — поинтересовался магистр Дронт с насмешкой.
— Так это не наши, это наемные — поморщился мужик — не хотят нам помочь, говорят не их дело. Езжайте дальше, к кладбищу и церкви. Если что, доктор Зигге тут главный, заведует всем.
На этой загадочном посыле, старшина махнул рукой, достал свою флягу и выпил. Вся деревня — четыре больших землянки и три длинных деревянных избы окружали большой двухэтажный каменный дом с высоким забором, забранными толстыми рамами, немытыми занавешенными тряпками изнутри окнами и обшарпанным серыми стенами. Старая, облупившаяся штукатурка навевала уныние. Несколько тонких черно-зеленых сосен торчали из-за забора, росли во дворе словно в попытке хоть как-то скрасить печальный вид этого старого, давно обветшалого строения.
Полицейские переглянулись и проехали мимо, в сторону, куда им указал сельский мужик. В конце поля снова начиналась просека, что вела дальше в лес и спускалась куда-то вниз, в какую-то сырую темную котловину.
— Это что, туберкулезный карантин? — оглядевшись, поделился с магистром Дронтом мыслями Фанкиль — вы знали куда едем?
— Обсудим с Валентином по возвращении — скупо бросил ему магистр.
Впереди, в низине между холмов, в чащобе, росли огромные, особенно могучие и древние черные ели. Стояла сырость, слышалось холодное журчание воды. Обветшалый каменный забор огораживал еще более запущенный сад во дворе маленькой, старой, деревянной церкви. Через узкий холодный ручей вел такой же старый, как и все вокруг деревянный мостик из бревен за которым, по причине того, что она не могла проехать по нему, пришлось оставить карету. Вокруг церкви больше похожей на большую деревянную часовню, расположилось кладбище, по казенным крестам и запустению, похожее на больничное. Несколько свежих могил были разрыты и залиты прошедшим недавно ливнем. Дверь в церковь была прикрыта и укреплена приставленной доской, чтобы не заходили звери, похоже ее вообще не запирали, ни снаружи, ни изнутри. Солнце уже клонилось к закату, кустистые вершины елей, остро втыкались в синеющее высоко над головами, как в горловине колодца, небо. В чащобе было темно и сыро.
Над поляной стоял омерзительный смрад протухшей, гнилой воды, который полицейские почувствовали еще, когда спускались в котловину.
Всадники остановились на дворе и уставились на это унылое зрелище. Лошади настороженно поводили ушами, клацали удилами, мотали головами, словно хотели побыстрее покинуть это место. Было тихо, и только где-то среди деревьев напевала какая-то печальная лесная птичка.
— Спешиваемся господа и ведем расследование — приободрил всех, приказал магистр Дронт, но сам остался в седле.
Лейтенант Турко, Инга и доктор принялись распрягать лошадей. Дюк пошел по периметру кладбища. Магистр Дронт подвел коня к отверстым могилам. Вертура и Фанкиль зашли в церковь.
Внутри было сумрачно и сыро. Под ногами хрустели занесенные ветром через щели в ставнях песок и пыль. В небольшом помещении с алтарем напротив дальней стены стояло несколько скамеек для гробов и, наверное, посетителей. В ризнице на крюке висели старые черные балахоны, тоже похожие на больничные. Под ними темнела квадратная дверь люка, ведущая под пол, но попытки Фанкиля открыть ее не увенчались успехом. В печке в отсыревших углях желтел обрывок старой газеты, по которой нельзя было определить, когда ее бросили здесь. Вертура и рыцарь обошли зал и вернулись к люку.
Вокруг было так тихо, что привычный к постоянному гулу городских улиц детектив настороженно прислушивался к каждому звуку, каждому скрипу.
— Унылое местечко — словно прочтя его мысли, поделился с коллегой впечатлениями Фанкиль, подошел к столу и крутанул маленький массивный волчок, который как-то особенно быстро остановился, словно был плохо сбалансирован. Рыцарь кивнул, убрал прибор, достал из сумки стеклянную пробирку, похожую на штормгласс, заполненную мутно-белой жидкостью, встряхнул ее, пригляделся.
— Искажение для этих мест не самое интенсивное — сказал он как будто себе, чтоб не забыть.
