И они продолжили свой путь в темноте. Еще какое-то время дорожка вела по берегу, потом пошла под уклон и начала сворачивать в лес. Узкая плохо расчищенная просека уходила во мглу, в сторону от реки. Тут было совсем темно. На часах Фанкиля было уже два часа ночи — самое глухое время. В конце просеки теплился огонь. На краю поля посреди которого стояли деревня и туберкулезный карантин был разложен костер. На фоне рыжего пламени отчетливо выделялись несколько стоящих вокруг костра сумрачных теней. Агенты свернули в лес и обошли заставу по широкой дуге. Вышли на край свекольного поля. Присели, пригляделись с опушки, прячась за деревьями. Фанкиль указал пальцем. Лейтенант Турко и Инга молча кивнули в ответ. Люди у костра стояли и не двигались, как пугала, и сколько бы полицейские не всматривались в их тени, ни один из них не пошевелил ни рукой ни ногой, только слегка полоскали на легком ночном ветру светлые, из небеленого льна, крестьянские одежды.
Полицейские переглянулись, пожали плечами в недоумении и молча пошли по полю в сторону построек, пригибаясь как можно ниже к свекольной ботве. Впереди горел холодный, похожий на электрический или газовый свет. Серая стена отчетливо вырисовывалась в темноте. Окна были все также занавешены белыми тряпками, но комнаты за ними были ярко освещены пронзительным светом каких-то холодных и очень ярких светильников или огней. Вход во двор дома был с противоположной стороны от той, с которой заходили полицейские, и было неясно, дежурит ли кто-то у ворот или на крыльце или нет. Вокруг не было ни души — на дороге рядом и между домов было пустынно. Огни в избах и окнах землянок не горели. Тихими были и сарайчики для свиней и птиц, ни сонное хрюканье, ни воркование куриц не нарушало ночной тишины. Фанкиль поднял руку, насторожился.
Приблизившись к одной из землянок, рыцарь припал к углу и задумчиво уставился на фасад двухэтажного дома, где располагался карантин. Так, наблюдая за крыльцом, прождали несколько минут, но никто так и не появился.
— Заглянем в окна, если что, разбегаемся по одному — прошептал рыцарь, все трое быстрой перебежкой пересекли улицу и оказались у высокой кирпичной, местами покосившейся, укрепленной крутыми контрфорсами изгороди. Распластались по ней, дошли до конца и выглянули за угол. Яркий электрический фонарь освещал двор, но в пределах его света никого не было. Одна из створок ворот была снята, видимо на ремонт. Рядом стояла распряженная телега, тут же, прислоненный к колесу, расположился какой-то старый, с твердыми каучуковыми шинами велосипед. Рыцарь и лейтенант проверили дорогу — тут снова были свежие лошадиные следы, и, кивнув друг другу, быстро пробежали в ворота и оказались во дворе. Припали на колени, огляделись. У коновязи у крыльца стояло несколько снаряженных к поездке лошадей, что недоверчиво зафыркали, начали опасливо коситься на пришельцев, спрятавшихся за колодцем в темноте. Над входной дверью горел неприятного бело-зеленовато-голубого оттенка яркий, отбрасывающий резкие черные тени свет. Какой-то трупный смрад вперемежку с запахом формалина разливался в воздухе вокруг строения. Где-то в доме слышались шаги, хлопнула дверь. Полицейские аккуратно зашли за угол. Кто-то зацепился за ушат с водой в темноте. Громыхнуло ржавое железо, кони у крыльца встрепенулись и захрапели.
Загремели шаги. Дверь распахнулась, на крыльцо вышел весь замотанный по самые глаза какой-то кисейной длиннополой одеждой человек. Он обернулся в одну сторону, в другую, посмотрел туда, где за углом притаились лейтенант Турко, Инга и Фанкиль. Тяжело задышал и подошел к деревянным перилам крыльца, положил на них темные, казалось-бы покрытые струпьями ладони. Его глаза на темном лице словно бы отливали алым огнем, постоянно меняя свой цвет. Он принюхивался, или обозревал двор каким-то своим, словно бы внутренним зрением и, кажется, он мог бы делать это достаточно долго и, быть может, и не заметил бы разведчиков, или заметил бы и поднял тревогу, если бы не Фанкиль.
Выскочив из-за угла, он бросился в атаку, резко провел на бегу фосфорной свечой о стену, поджигая ее и, подбежав к крыльцу, схватил за одежду на груди так и не успевшего отреагировать, словно бы ослепленного этим резким, химическим пламенем внезапно вспыхнувшим в руках рыцаря, часового, притянул его к себе вниз одной рукой, а второй вонзил толстый, картонный факел в его темное лицо, выжигая его реактивной струей шипящего огня и дыма.
Остальные полицейские были уже рядом. Лейтенант Турко запрыгнул на крыльцо и со всей силы ударил топором по шее засвистевшего, захрипевшего противника, а Инга бросилась отвязывать лошадей.
