— Скорее в дом! — бросил своего беспомощно упавшего, еще корчащегося от боли врага Фанкиль и они с лейтенантом, держа наготове оружие, распахнули дверь. Свежий ночной воздух наполнился трупным смрадом и запахом формальдегида — перед полицейскими открылась прихожая с грязными белыми стенами и лестница на второй этаж. В обе стороны вел ярко освещенный все тем же мертвенным светом, отделанный белыми рассохшимися деревянными, крашенными масляной краской панелями коридор и еще одна лестница в подвал, вниз.
— Помогите! — отчаянно и печально застонал кто-то и полицейские инстинктивно бросились на крик к ближайшей двери.
— Назад! — запоздало предупредил что это ловушка Фанкиль, и едва успел захлопнуть, было распахнутую лейтенантом Турко дверь. В последний миг он успел заметить, что за ней была ярко освещенная специальной хирургической лампой операционная и трое огромных и горбатых, закутанных во все в те же похоронные белые саваны людей в повязках на лицах и с острыми скальпелями в огромных ручищах хирургов-мясников, уже направляются к ним.
Инга бросилась к другой двери. Там, на грязных серых кушетках под таким же ярким светом, лежали люди с почерневшей бугристой кожей и валиками деформированных лимфатических узлов на шеях. Увидев ее, они рывками попадали на пол со своих мест и, с силой подтягиваясь руками, с грохотом и звоном опрокидывая капельницы и приборы, таща за собой провода и силиконовые трубки, через которые подавались препараты в их вены, поползли к ней. Но Инга не растерялась — тут же захлопнула перед ними дверь, и с легкостью опрокинув на бок стоящий рядом шкаф, привалила им ее так, чтобы они не смогли ее открыть.
Как раз в это время черные хирурги выскочили в коридор, но лейтенант Турко зажег осветительную ракету и бросил ее на пол прямо перед ними. Пропитанный селитрой шнур прогорел, помещение наполнилось едким пороховым дымом. Снаряд полыхнул и, закрутившись, пошел рикошетить по коридору, отскакивая от стен. Хирурги схватились за обожженные лица, а лейтенант бросился, наскочил на них, ударил одного по голове секирой, а второго начал бить по рукам, которыми тот попытался заслониться от его внезапного нападения.
Фанкиль же забежал на второй этаж. Тяжело, так что затряслись стены дома, громыхнул выломанный ударом шестопера замок, хлопнула дверь, но через несколько секунд рыцарь, уже безоружный, в панике сбежал вниз.
— Скорее отсюда! Бежим! — отчаянно размахивая руками, закричал он. Его глаза были полны ужаса, он был не в себе.
— Лео! Коней! — пронзительно отозвалась, ударила его по щеке Инга, но он не слышал. Казалось, даже этот бывалый человек потерял контроль над собой от увиденного на втором этаже. Лейтенант Турко и Инга выбежали из дома, вскочили в седла, причем лейтенант принялся со всей скоростью зажигать и бросать на крыльцо и в распахнутую дверь оставшиеся у него фосфорные свечи. Взбудораженные шипением огня и дымом лошади заржали, забили копытами. В доме метались какие-то тени, слышалось страшное, непонятное стрекотание и шипение, словно там были не люди, а какие-то гигантские насекомые, или какие иные твари, только по виду притворяющиеся людьми.
— Лео! — крикнула Инга.
Но Фанкиль, не помня себя, уже выбежал за ворота и исчез в темноте.
Лошадь лейтенанта Турко встала на дыбы и сбросила его, помчалась прочь. Следом за лейтенантом со своего коня спрыгнула и Инга.
— Йозеф! — спросила она, поднимая его за плечо.
— Бежим! Надо найти Лео!
— Приказ по одному! — убедившись что он только контужен, ответила Инга. Они с лейтенантом вскочили на ноги и помчались прочь в разные стороны от ворот. Лейтенант запрыгнул на велосипед и, поднявшись на педалях, принялся отчаянно крутить их. Пронзительно задребезжала рама, забился, зазвенел расхлябанный звонок, оглашая навязчивым металлическим гулом всю деревню.
Во всех избах вокруг уже выли собаки, загорались огни.
