— Да, падаль этот Гандо, петух и солдафон! — бросив быстрый взгляд на презрительно улыбающуюся словам магистра Дронта Марису, чтобы перевести тему, но все же не удержался, внезапно обнаружив в этом язвительном, неприятном ему человеке благодарного слушателя, зло бросил в ответ, перебил его детектив — с дивана пол пачкал напившись, стены тряслись, на весь дом было слышно. Победой на весь мир звенел, к невесте моей, пока я за Димстоком по снегам гонялся, в гости печенье песочное и тортики с вином жрать ходил!
— Сам ей носил ей с угла, или это она ему пекла за победу? — видимо уже потеряв всякий интерес к генералу и Марисе, казалось-бы от нечего делать, продолжил расспросы магистр.
— Кухарка в душе она была, если так, душой не кривить… — с досадой махнул рукой детектив и забегал глазами по комнате в поисках бутылки вина или крепкого. Магистр Дронт приметил его взгляд и обхватившую пустой фужер ладонь, презрительно покачал головой, с трудом нагнулся, достал из-под дивана припрятанную там бутылку «Лилового номер один» и налил детективу. Тот сделал большой глоток крепкого, передернул всем телом. Задумался, приметив, что теперь Магистр Дронт и Мариса почти одинаковыми внимательными, как на допросе взглядами смотрят на него — магистр Дронт вроде и с прежней язвительной неприятной веселостью, но как-то особенно прищурив глаза настороженно и хищно. А Мариса с мрачной готовностью, словно затаив на детектива злобу, выжидая того момента, когда он напьется, снова начнет говорить то, чего не следует, чтобы записать показания, сдать его как изменника, а на допросе с пристрастием быть свидетельницей.
Секунду Вертура качал фужер в руке, но привычка кабацкой беседы за бутылкой, все-таки развязала ему язык, даже несмотря на то, что выпитое еще не ударило ему в голову и он заявил.
— Но как невеста да, достойная была девица — и прибавил первое, что пришло на язык — пирожные с вареньем печь умела.
Он навис над столом, предаваясь воспоминаниям, наплевав на то, что коллеги явно ждут от него каких-то совсем других слов и самодовольно поделился своими сладостными мыслями.
— Служила у нас помощницей в канцелярии, секретарем. Картотеку перебирала. Бумажки каллиграфическим почерком переписывала. Все почти как здесь. Все говорили, ничего особенного, улыбка и глаза светлые. Но для меня такая единственная в жизни…
— Красивая была? — капнув себе на дно фужера, как будто между делом, скупо поинтересовался магистр.
— Ну, зеленые глаза, длинные волосы — пустился в пространные объяснения детектив — веселая была. На Анну, может чем похожа. Только роста немного меньше. Хотя для меня, наверное, теперь все женщины с темными длинными волосами похожи на нее. Всех по ней меряю. Ну, вы же знаете, как это…
— Знаю конечно — быстро кивнул, словно отмахнулся от вопроса магистр Дронт, перебил детектива — Анна, слушайте и запоминайте, какие женщины нравятся сэру Вертуре. Как раз будет в «Скандалы» статейка.
Мариса все также сидела с каменным лицом, не принимала участия в беседе, ничего не возражала, не говорила, слушала, только все больше хмурилась, а ее темно-карие, почти что почерневшие от злости, глаза с каждой новой фразой сказанной мужчинами все ярче разгорались каким-то презрительным, недобрым блеском.
— Благодарю — коротко, как можно более беззаботно, бросила она сквозь зубы, но теперь уже даже и не попыталась улыбнуться в ответ.
— А еще… — выпив еще, начал было детектив, но дверь в зал распахнулась. На пороге возвышался до самой притолоки облаченный в свой роскошный бело-синий наряд Патрик Эрсин.
— Тут-тук! — весело обратился, постучал он о притолоку, чуть пригнулся, чтобы не удариться головой, остановился на пороге и широко улыбнулся сидящим за столом полицейским — что у вас тут за унылая линейка на дворе? Куда собрались?
Вертура медленно обернулся с мрачнеющим на глазах лицом. Мариса зло ухмыльнулась и уставилась восторженным взором на вошедшего.
— Вертура! — приметив перемену, строго осадил детектива магистр Дронт и сделал предостерегающий жест — отставить!
— Да я понял уже… — согласился тот с досадой и налил себе еще крепкого.
— Анна, это вы! — настолько широко и радушно, что даже могло бы показаться, что он издевается, улыбнулся Марисе, вошел в зал Поверенный герцога Ринья и наигранно хлопнул себя рукой по груди, как будто бы изображая, что он поклонился — вы так прекрасны и остроумны, и ваш талант работать пером столь непредсказуем и восхитителен, что я даже иногда, почитывая вечерами ваши опусы в постели, нет-нет, да и подумываю мельком, что только вы могли бы быть спутницей моей вечной жизни!
И так распахнул руки, словно хотел жарко обнять ее, но когда она демонстративно быстро, бросив на детектива мстительный взгляд, вскочила к нему, с готовностью откинула голову назад и выгнула плечи, прошел мимо, сделал вид, что не сообразил, чего от него хотят, и деловито направился к лежащему на диване, приготовившемуся внимательно слушать магистру.
