— Нет-нет, Шариф Шафутдинович, — сказал Федя, а потом, словно выдавая государственную тайну, добавил почти шепотом: — Одно могу сказать… Во втором послании говорится, что первую анонимку написали вы.
— Я… я… — поперхнулся Хозяин и из красного сделался багровым.
— Ну ладно, задержался я тут у вас… Машинку закрывайте под замок, чтобы кто попало ею не пользовался. Свой имидж беречь надо, ведь так и действительно могут подумать, что вы дали поручение секретарше анонимку напечатать.
На Хуснутдинове не было лица, он невразумительно бормотал:
— Как можно… да разве так кто-нибудь может подумать… да разве…
— Да, кстати, а где я могу найти начальника второго участка?
— На строительстве, — сказал Хуснутдинов. — А лучше приходите завтра на планерку, и после мы с ним поговорим.
— Хорошо, завтра так завтра.
Все шло прекрасно. Хуснутдинов всполошился и теперь не преминет, конечно, встретиться с начальником второго до него.
Федя не пошел вниз, а прошел к умывальнику, постоял там минуту и направился обратно. Он надеялся услышать, как Хуснутдинов дает секретарше указание разыскать начальника второго участка.
Хуснутдинов действительно находился в приемной. Он действительно ждал, пока Агнесса Васильевна отыщет что-то в какой-то книге. Но здесь «великий психолог» Внучек ошибся: это была не телефонная книга, а толковый словарь, в котором секретарша безуспешно пыталась отыскать значение слова «имидж».
Федя вышел на улицу, сел в машину.
Конечно, с начальником второго участка он ни встречаться, ни говорить не будет. Завтра он позвонит Хуснутдинову, скажет, чтобы он не брал в голову тот бред, что написан в письме, и все. Но это будет завтра, а сегодня пусть Папа помается и поволнуется, ему будет полезно: сам заварил эту кашу…
Ближе к вечеру позвонил Толстых, и Федя пошел к нему. В коридор прокуратуры, рядом с кабинетом Семена сидел Баженов — главный механик «Союзжелезобетонконструкции». В Каминске он появлялся наездами, Федю не знал, и поэтому неприязненно посмотрел ему вслед, видя в нем очередного блатного посетителя, который будет отвлекать следователя от дела. Конечно, он не стал возмущаться, хватать Федю за рукав, говорить, что сейчас его очередь, нет, но все это было написано у него на лице — жестком, обветренном лице строительного начальника, который держит в своих руках зарплату, благополучие и даже жизнь большого количества людей в спецовках.
Баженов также не знал, что Толстых аккуратный и точный следователь и не позволил бы себе просто так заставлять кого-либо ждать у кабинета. Задержка была вызвана ожиданием Внучека, в присутствии которого следователь хотел допросить одного из главных свидетелей, могущих, как говорили в детективных романах девятнадцатого века, пролить свет на это темное дело.
Баженову пришлось ждать еще десять минут, пока Федя читал заключение технического инспектора о причинах аварии.
— Я вижу, что осталось предъявить обвинение в халатности? — спросил Федя, отложив в сторону заключение.
— Да, — сказал Семен, — если не появятся другие факты, которые могут оказать влияние на квалификацию. Ты что так смотришь? У тебя сеть что-нибудь?
— У меня? Да нет, у меня все то же, что и у тебя…
— Тогда я приглашаю?
— Давай…
Семен представил Внучека как коллегу, который так же, как и он, занимается расследованием обрыва лифта, и начал печатать на машинке «шапку» протокола.
Потом Семен стал задавать вопросы. Вопрос — ответ — стук машинки. Вопрос — стук, стук, ответ — стук… С непривычки Федя не мог из-за этого стука сосредоточиться на показаниях Баженова, он остался после ухода свидетеля, без шумовых помех прочитал протокол и сделал кое-какие записи, которые дословно выглядели так: «Баженов — главный механик, он же начальник отдела главного механика. Работает один за всех, так как других людей в отделе нет. Имеет много объектов по всей Западной Сибири. Его основная задача — поддержание оборудования объектов в исправном состоянии. В его ведении находятся также: проверка вводимого оборудования, его испытания, организация инструктажей по технике безопасности, надзор за безопасным состоянием грузоподъемных механизмов. Кроме того, за безопасное состояние отвечают прорабы и мастера смен. Их данные указываются в паспортах грузоподъемных механизмов. Непосредственным обслуживанием лифта на Каминской ТЭЦ занимался электрослесарь Шабров. Лифт проходил испытания в прошлом году, в мае. О возможных неисправностях лифтового хозяйства ему никто не докладывал: значит, все было в исправности. Лифт — жизнь трубокладов. Если бы лифт стал барахлить, то трубоклады не слезали бы с прораба и электрослесаря, пока он не был бы починен…
— Почему произошел перекос противовеса и его заклинивание?
— Это могло случиться потому, что зазор был или стал больше нормы, либо по каким-то другим причинам.
— Почему не сработали так называемые ловители?
— Не знаю, но ловители должны были сработать в любом случае. Наверное, им что-то помешало. Может быть, что-то на них упало.
— А могло быть так, что кто-то специально бросил это „что-то“?
