Проезжая на машине мимо поста милиции возле рынка, Корж заметил, что кабинка поста набита милиционерами. Павел выругался, но останавливаться не стал, поехал дальше.
Людей на рынке было немного. Корж походил по рядам, делая вид, что присматривается к продаваемым овощам и фруктам. На рынке почти не было кавказцев. Они либо заблаговременно покинули это место, либо не появлялись сегодня вообще.
— Покупай муку, — сказала Коржу молоденькая продавщица в белом халате.
— Я похож на человека, который хочет купить муку? — удивился Корж.
— Сколько стоит дыня? — спрашивал кто-то за его спиной.
— Два с палтыной, — был ответ.
— Нема дураков.
Цыганка, выпросив огурец у толстой бабы в цветастой юбке, попросила еще два.
— Хорош, — ответила ей баба.
— Как хорош? — искренне изумилась цыганка несообразительности женщины. — У меня еще два цыганенка.
Какой-то пьяный десантник увидел женщину, приценивающуюся к дыням.
— Мамаша, — закричал он, подходя к прилавку. — Тебя обижают? Кто тебя обижает, покажи мне.
Женщина, почувствовав агрессивность его намерений, попыталась уйти, но парень взял с прилавка дыню, догнал ее и сунул в руки.
— Не надо, — проговорила женщина.
Черноголовый продавец дынь заторопился засвидетельствовать законность сделки:
— Беры, беры, угощаю…
Вдалеке трое десантников мирно беседовали с двумя омоновцами. Они стояли друг перед другом, чем-то похожие. С той, может быть, разницей, что у одних береты были голубые, а у других — черные. Разговор был вполне дружеский…
Корж вернулся в управление. Через час ему доложили, что рынок закрылся, происшествий не случилось, десантники уже не составляют единую массу и разбредаются по городу. Одна из групп двинулась вверх по улице Крылова.
„Прямо к нашему дому“, — подумал Корж почему-то.
Вскоре поступило сообщение о драке гражданских и десантников возле пивного ларька на пересечении улиц Крылова и Шамшишых. Прибывшая туда группа подобрала двух пьяных, которые к драке не имели никакого отношения, поскольку не могли держаться на ногах. Дравшиеся же разбежались.
В двадцать один час поступило другое сообщение, что какой-то десантник разбил стекло в доме № 74 по улице Крылова.
— Уточните квартиру, — забеспокоился Корж. — „Интересно, пришла Любаня с работы или нет?“
Спустя несколько минут раздался еще один вызов, и оперативному дежурному сообщили о пожаре в строящемся доме возле УВД.
Скверные предчувствия стали закрадываться в душу Коржа. Он взял машину и поехал домой.
Стоило ли говорить о том, что его предчувствия сбылись полностью.
И снова Корж позвонил Кроеву из телефона-автомата, твердо решив: береженого Бог бережет, не стоит доверять такие разговоры служебному телефону. Правда, такая предосторожность имела смысл только в том случае, если не прослушивался и телефон Кроева.
Дозвонившись к прокурору центрального района, Корж понял, что попал не в лучшее время. Кроев был чем-то до крайности раздражен и встречаться, как обычно, в сквере возле оперного театра, отказался. Однако, немного остыв, он смягчился и пригласил Коржа к себе домой на чашку чая.
Кроев снимал однокомнатную квартиру в одной остановке от своей работы, то есть на той же улице Писарева. Он вот-вот должен был переехать в новую квартиру в построенном возле УВД доме. Но какие-то супостаты подожгли его квартиру. Там обгорели стены и паркет, и семья Кроева вынуждена была ждать, когда в новой квартире закончится ремонт.
Жена Кроева встретила Коржа настороженно. Но узнав от мужа, что Корж тоже пострадал от хулиганов, стала жаловаться Павлу на десантников, которые устроили в городе беспорядки, разогнали всех продавцов на рынке, били прохожих, переворачивали машины, поджигали квартиры.
Корж, не совсем сориентировавшись в ее настроении, попытался опровергнуть эту чушь, но не успевал за быстрой и языкастой женщиной, произносившей слова со скоростью автомата Калашникова:
— И надо же… не раньше… не позже… а только собирались переехать на новую квартиру, как налетели солдаты, и вот теперь мы сидим, ждем у моря погоды, тогда как другие уже заселились… и живут себе припеваючи, а мы вынуждены влачить жалкое существование в одной комнате…
Корж попробовал успокоить ее:
— Ну, невелик урон, — сказал он, — переедете позже, вам повезло, ведь ремонт делается за счет государства.
— Что? Повезло? — возмутилась женщина и демонстративно покинула кухню, на которой расположились хозяин дома и гость.
— А ты, брат, бестактен, — сказал Кроев Павлу, — мог бы почувствовать, что на больную мозоль бабе наступаешь.
Корж едва не взорвался и не ответил, что его квартиру никто после пожара не ремонтирует, ему самому приходится менять пол, клеить обои, перетягивать тканью останки полусгоревшего дивана, потому что денег на покупку нового у него нет. Однако в последний момент сдержался.
— Налей-ка чайку, — сказал он Кроеву, — разговор пойдет долгий, и если мы не договоримся, то я хоть прокурорского чаю попью.
