Компания с труднопроизносимым названием «Медсветтех» занимала два этажа в деловом центре, на каждом из которых был организован опенспейс, исключавший стены и отдельные кабинеты. Лишь начальство восседало в стеклянной клетке посреди всего этого бескрайнего простора. Люда радовалась, что кабинет босса располагался этажом ниже. Во-первых, под непрерывным надзором работать было бы затруднительно, а во‐вторых, никакая конструкция не мешала ей любоваться Игорем Весловым, занимавшим стол на значительном от Людмилы отдалении.
Вот и сейчас она сидела и, благополучно забыв о кофе, аккуратно выглядывала из-за монитора, пытаясь разглядеть, чем он занят. На экране всплыло окно о входящем сообщении, и Люда, тяжело вздохнув, открыла письмо от партнеров.
— Это мне? — услышала девушка через пару минут знакомый голос.
Ванька Сидоров, не дожидаясь ответа, уже схватил один из бумажных стаканчиков и, шумно отхлебнув, заключил:
— Вкусно!
Надо заметить, что подобная участь постигла и все предыдущие дополнительные порции кофе. Каждый раз Люда покупала две в надежде побороть стеснительность и угостить Игоря, и каждый раз Ванька оказывался решительнее.
Именно Сидоров привел Людмилу в «Медсветтех» полтора месяца назад. Они вместе учились в школе, а затем в университете. И, когда в компании освободилась позиция аудитора, он с радостью рекомендовал руководству Людмилу, которая в тот момент как раз задумала сменить место работы. С успехом пройдя испытательный срок, она снова сидела с Сидоровым практически за соседней партой. Кажется, Ванька получал от такого соседства огромное удовольствие.
Он все еще потягивал кофе, стоя за спиной подруги.
— Людк, а Людк, — обратился он к ней в манере, которой не изменял с самого детства.
Людмила повернулась на стуле и теперь могла наблюдать его озорной взгляд и бледно-желтую рубашку с маленьким красным пятном на груди. Вероятно, от борща, который он сегодня с аппетитом поглощал во время их совместного обеда.
— Про встречу выпускников слышала? — спросил Ванька.
— Да, — тяжело вздохнув, ответила Людмила.
— Десять лет нашему выпуску исполняется в этом году, — напомнил он.
— Помню.
— Опять не пойдешь?
— Подумаю, — ответила Люда, хотя уже обо всем подумала еще много лет назад.
Дело в том, что на каждую такую встречу непременно являлся Ярослав Румянцев, староста класса, отличник и невозможный красавец-блондин с яркими синими глазами и длиннющими ресницами. Немудрено, что все девчонки в классе мечтали выйти за него замуж и непременно нарожать таких же симпатичных детишек. Людка тоже не смогла устоять перед его чарами и пала жертвой безответной любви еще в шестом классе.
К десятому классу Людмила неимоверно расцвела, превратившись в весьма привлекательную девушку с медовыми локонами и белоснежной обезоруживающей улыбкой. Тогда-то Румянцев, наконец, и обратил на нее внимание.
— Цветкова, — как-то обратился он к ней на перемене. — Ты какие цветы любишь?
— Розы, наверное, — с сомнением ответила Людка, которой цветов никогда еще не дарили.
— Красные? — уточнил Ярослав.
— Оранжевые. — Ей захотелось быть хоть сколько-нибудь оригинальной.
— Ясно, — усмехнулся Румянцев.
На следующий день, вернувшись с занятий волейболом, Людка с удивлением обнаружила букет, прикрепленный к ручке двери в ее квартиру: пять оранжевых роз, обернутых целлофаном и перевязанных красной лентой.
Она бережно освободила цветы и вошла в квартиру. Достала огромную вазу, которая стояла в кухне на холодильнике, и налила воду. Осторожно подрезала стебли цветов, как всегда делала мама, и, подхватив подарок, отправилась в свою комнату, по пути вдыхая тонкий аромат.
До конца того дня она была сыта одним этим пьянящим ароматом, ничего более ей не требовалось: ни еда, ни вода, да и уроки в тот вечер она выучить забыла. Закономерно, что на следующий день получила двойку. Но даже это не смогло испортить ей настроение. Ведь сам Румянцев, красавец Ярик подарил ей пять роз! Первый букет в ее жизни.
Первым был и роман, яркий, как фейерверк, и сладкий, как шоколадный торт с карамелью на детском празднике. Людмиле хотелось кричать от счастья, а оставшимся с носом воздыхательницам Ярослава, — скулить от зависти и бессилия. Впрочем, не всем.
В квартире напротив Людмилы жила Светка Овсянникова. Они дружили с детства, не уставая хвастаться историей о знакомстве с пеленок. Так, впрочем, оно и было. Родились девчонки с разницей в несколько дней, и совместные прогулки были им обеспечены еще до того, как они научились ходить. Благо человечество к тому времени давно изобрело коляски.
Садики они посещали разные, родители каждой из подруг выбрали учреждение поближе к собственной работе, а вот в школу пошли вместе. И даже успели посидеть за одной партой, пока строгая Наталья Евгеньевна не рассадила одноклассниц по причине постоянной болтовни. Болтала-то в основном Светка. Овсянниковой вообще было сложно молчать, на все у нее имелись комментарии, шутки и истории. Но доставалось от учителя, разумеется, обеим.
— Вы что, дома не наговорились? — возмущалась она.
