Ей понравилось, что Юра не запомнил имя той девушки. Видимо, и впрямь она была не такая симпатичная.
— Точно, Катерина… Хотя нет!
— Катерина, Катерина!
— Да как скажешь. Я о том, что начинать надо с другого: со звонка ей самой. Ты сохранила бумажку с номером?
— А ты нет? — Это Маше тоже понравилось.
Она полезла в сумочку, достала стикер с телефоном Катерины, положила перед Юрой. Тот раз и другой позвонил по номеру Сорокиной-Ворониной, но она не ответила.
— Вот теперь — ты по больницам, а я по пабликам, — решил Юра.
Битый час они висели на телефонах, как добросовестные сотрудники какого-нибудь колл-центра, но ничего — ничегошеньки! — не узнали.
Аварии с участием серой «Лады Гранта» в пабликах не упоминались. Катерина Сорокина в одной больнице нашлась, но не та — бабуля сорокового года рождения.
— Что же теперь делать? — Маша растерялась и расстроилась.
— Думать, Маша, думать. — Юра пробежался по комнате, на ходу смешно ероша волосы на голове. Остановился. Поднял палец. — Я знаю, что делать! Отвлечься. Тогда за правильной мыслью не понадобится гоняться, она придет сама.
— И как предлагаешь отвлекаться? — подозрительно прищурилась Маша.
— Сама не догадываешься? — Юра сделал драматическую паузу, а потом кивнул на мойку: — Займись посудой, женщина! Ты моешь, я вытираю и ставлю на место.
И они занялись посудой.
— Ну? — требовательно спросила Маша, повернувшись к Юре, когда последняя чайная ложечка улеглась в свое гнездо. — Пришла к тебе мысль?
— Еще когда я кружки вытирал! — Он горделиво выпятил грудь. — Просто не стал сообщать, чтобы не лишать тебя сосредоточенности. Мытье посуды — дело серьзное, ответственное…
— Кто-то сейчас получит! — пообещала Маша, снова сдернув с гвоздика только что повешенное Юрой вафельное полотенце.
— Где справедливость? Бить мокрой тряпкой человека, готового поделиться гениальной мыслью?!
— Ладно, делись. — Маша вернула на место полотенечко. На этого юмориста невозможно было сердиться. — Я тебя внимательно слушаю.
— Мяу. — Юра сделал большие глаза. — Мяу, мяу! Не понимаешь? Наша путеводная ниточка — кошка!
Он прошел к дивану, бухнулся на него и правой рукой взял с тумбочки свой мобильный, а левой похлопал, приглашая Машу сесть рядом. Она так и сделала.
— Катерина купила переноску Блюз PetTails № 3, это такая сумка с мягкими толстыми стенками и отверстием для головы. Она предназначена для мелких и средних животных, особенно хороша для бесшерстных пород — лысым кошкам в ней тепло. — Юра рассказывал и что-то искал в Сети. — Девчонка упомянула имя своей четвероногой подруги — Амалия Гортензия Флора Суперстар или типа того…
Маша фыркнула, не дослушав:
— Кошка свободно может зваться не Амалия Гортензия, а Виктория Астра или Розалия Амаранта, ты очень плохо запоминаешь имена!
— Каюсь, грешен. — Юра на секунду приложил руку к сердцу и снова вернулся к поиску. — Но в любом случае такое длинное и величественное кошачье имя — признак аристократического происхождения. Думаю, Амалия-Розалия не из дворовых мурзиков, а все чистопородные котики пересчитаны по головам и записаны в клубах.
— Ты ищешь клуб сфинксов?
— Клубы, Маша, клубы! Ты знаешь, сколько существует популярных пород лысых кошек? Навскидку назову тебе топ-5: канадский сфинкс, донской сфинкс, петерболд, корниш-рекс, девон-рекс. И, раз уж мы находимся в Северной Пальмире, я патриотично ставлю на петерболда, он же петербургский сфинкс — это порода бесшерстных кошек, выведенная у нас в России в 1994 году… Ага!
Он показал ей экран смартфона, и Маша выхватила взглядом строчку: «Азалия Берта Фиона Саванна — Катерина Сорокина».
— Слева кличка питомца, справа — имя хозяйки, — пояснил очевидное Юра и снова принялся тыкать пальцем в экран.
— И что это нам дает? — спросила Маша, не успевая следить за изменениями изображения.
— Родню! — Юра снова показал ей экран. — Правда, не хозяйкину, а кошкину. Смотри, тут указаны родители Азалии-как-там-ее, а также их хозяева. Нам нужны владельцы мамы…
— А почему не папы?
— Папа в этом деле сбоку припека, его хозяевам положен один котенок, так называемый «алиментный», а судьбу остальных решают владельцы мамы. И — вуаля! — вот они, вернее, она: Галина Петровская, прошу любить и жаловать!
— Но…
— Тс-с-с! Я звоню ей. — Юра, не покидая сайта кошачьего клуба, послал вызов на указанный номер заводчицы.
— Не поздно ли? — шепотом засомневалась Маша. — Почти десять, женщина, может, уже легла.
— Как легла, так и встанет, — не усомнился Юра. — Не забывай, у этой женщины полный дом котов, и они вечно сидят вокруг нее такие: «Вставай, Наташ, то есть, Галин, мы там все уронили!».
Маша захихикала, а в трубке прорезался ничуть не сонный голос:
— Петровская, слушаю вас!
Когда они вышли из метро, Петровская уже ждала их: на своей машине добралась быстрее, чем безлошадная молодежь — общественным транспортом.
