— Поищем и там, и там, — по-прежнему оптимистично сказал Гилд. — А у меня для вас тоже есть одна новость. Нашего друга Нанхейма с ног до головы начинили пулями тридцать второго калибра примерно через час после того, как он улизнул от нас; теперь он мертв — мертвее не бывает. Стреляли, похоже, из того же пистолета, из которого прикончили секретаршу Вулф. — В данный момент эксперты сравнивают пули. Думаю, сейчас Нанхейм жалеет, что не остался и не поговорил с нами.
Когда я вернулся домой, Нора держала в одной руке кусок холодной утки, а другой рукой собирала картинку-головоломку.
— Я думала, ты остался жить у нее, — сказала она. — Ты ведь был когда-то сыщиком: найди мне коричневатый кусочек, напоминающий по форме улитку с длинной шеей.
— Кусочек утки или головоломки? Слушай, давай не поедем сегодня к супругам Эдж: они такие скучные.
— Хорошо, но они обидятся.
— Вряд ли нам так сильно повезет, — пожаловался я. — Они бы обиделись на Куиннов или…
— Харрисон звонил. Он просил передать, что теперь самое время прикупить акций «Макинтайр Поркьюпайн» — кажется, так они называются — вдобавок к твоему пакету «Доум Майнз». Он говорит, что акции опустились до двадцати с четвертью. — Нора коснулась пальцем картинки-головоломки. — Тот фрагмент, который я ищу, должен подойти вот сюда.
Я нашел нужный ей фрагмент и почти слово в слово передал все, о чем мы говорили и что делали у Мими.
— Я тебе не верю, — сказала она. — Ты все придумал. Таких людей не бывает. Слушай, откуда они появились? Может, они — первые представители нового вида чудовищ?
— Я просто передаю тебе, что происходит, и не берусь ничего объяснять.
— Да и как бы ты все это объяснил? Складывается впечатление, будто у них в семье нет ни единого человека — особенно теперь, когда Мими ополчилась на своего Криса, — который хоть в малейшей степени питал бы дружеские чувства по отношению к кому-либо из остальных, и, тем не менее, в чем-то они очень похожи друг на друга.
— Может, как раз этим-то все и объясняется, — предположил я.
— Хотела бы я взглянуть на тетушку Элис, — сказала она. — Ты собираешься передать письмо Джорджии в полицию?
— Я уже звонил Гилду, — ответил я и рассказал ей о Нанхейме.
— И что из этого следует? — спросила она.
— Прежде всего, если Йоргенсен уехал из города — а я думаю, он уехал, — и в Нанхейма стреляли из того же пистолета, что и в Джулию — а это вполне вероятно, — то полиции придется искать еще и сообщника, раз они хотят обвинить в чем-нибудь самого Йоргенсена.
— По-моему, если бы ты был хорошим сыщиком, ты смог бы объяснить мне все гораздо доходчивей. — Она вновь занялась головоломкой. — Ты еще поедешь сегодня к Мими?
— Сомневаюсь. Может, оставишь на время эту игрушку, и мы поужинаем?
Зазвонил телефон, и я сказал, что подойду сам. Звонила Дороти Уайнант.
— Алло. Ник?
— Привет, Дороти. Как дела?
— Сюда только что приехал Гилберт и спросил меня о… ну, вы знаете о чем, и мне хотелось сказать вам, что это я его взяла, однако с единственной целью — не дать брату превратиться в наркомана.
— И что ты с ним сделала?
— Гилберт заставил меня вернуть его, и он мне не верит, но я взяла его только по этой причине, честное слово.
— Я тебе верю.
— А, может, вы тогда скажете об этом Гилу? Если вы мне верите, то и он поверит, поскольку думает, что о подобных вещах вы знаете все.
— Скажу, как только его увижу, — пообещал я.
Она сделала паузу и затем спросила:
— Как Нора?
— Кажется, в порядке. Хочешь с ней поговорить?
— В общем, да, но я хочу еще спросить вас кое о чем. А мама… она ничего вам обо мне не говорила, когда вы у нее сегодня были?
— Насколько я помню, ничего. А в чем дело?
— А Гил?
— Только в связи с морфием.
— Вы уверены?
— Абсолютно, — сказал я. — В чем дело?
— Да нет, ни в чем… раз вы уверены. Все это глупо.
— Ну, ладно. Я позову Нору. — Я прошел в гостиную. — Дороти хочет с тобой поговорить. Не приглашай ее на ужин.
Когда Нора, поговорив по телефону, вернулась, во взгляде ее было что-то странное.
— Ну и что же она тебе сообщила? — спросил я.
— Ничего. Просто поинтересовалась, как дела и все такое прочее.
Я сказал:
— Если ты обманываешь старших, Бог тебя накажет.
Мы поужинали в японском ресторанчике на Пятьдесят восьмой улице, а затем я позволил Норе уговорить себя поехать, в конце концов, к супругам Эдж.
