– Развалюха возле универмага. Но там рядом пустырь, и получался приличный участок земли. Но, разумеется, на нее кое-кто нацелился, так что развалюха стала как кость в горле.
– А что у него там за клуб был?
– «Познай себя» или что-то в таком роде. Короче, медитировали вместе. Искал себя человек. То он священник, то целитель, то ясновидящий. Знаток цигун, йоги и прочее, прочее, прочее. Говорю, нормальный мужик. Хотелось ему людей исцелять, ну и на здоровье. Сейчас этих целителей…
– Кстати, о целителях. Его случайно ничто не связывает с эзотерическим центром «Белые облака» и лично с его руководителем Павлищевым Вадимом Аркадьевичем?
– Кто-то у кого-то учился, – кивнула Лилия, прихлебывая кофе. – Или оба у кого-то учились. Скорее всего, друг друга терпеть не могут.
– Уверена?
– Конкуренты, – пожала она плечами. – Для такого города, как наш, два великих учителя – все же слишком. Одно время они развили весьма бурную деятельность, потом притихли. Павлищев зарабатывает на кусок с маслом в своем центре, а чем сейчас Авдотьев занимается, даже не знаю. Я ведь сказала, что была уверена: он отправился пытать счастье в другом месте. Почему он тебя заинтересовал?
– Встречался сегодня с Павлищевым. А Павлищев интересен тем, что к нему приходила Светка. А как давно Авдотьев подвизался здесь в образе батюшки?
– Года четыре назад.
– Экзальтированные дамочки обожают батюшек его возраста. Не красавец, но интересная бледность даже в тему, придает загадочности.
– Раньше он так скверно не выглядел. Наверное, болезнь прогрессирует. А дамочка – это Светка?
– Скорее Агнесса. Ее к батюшкам тянуло. Светка велась на чертовщину.
– Ты это серьезно?
– Не совсем.
– Агнесса – это та, которую только что убили?
– Да. И она почти наверняка знала убийцу Светки. Потому и погибла. Только как все это должно стыковаться, я пока не знаю, – с грустью признала я, забирая фотографию.
Ковалев выглядел недовольным, что я сочла для себя обидным, раз недавно его кормила. Джипа не видно, но это не значит, что за нами не приглядывают.
– Ну что? – изрек Алексей Дмитриевич дежурную фразу.
– Знаем имя и фамилию. А также то, что он то ли экстрасенс, то ли новое воплощение Будды.
Ковалев неожиданно насторожился.
– У них есть какие-нибудь кровавые ритуалы?
– У кого, у экстрасенсов?
– У буддистов?
– Что вы, любезнейший, на редкость миролюбивая религия! Все учение сводится к одному тезису: не хочешь в следующей жизни родиться лягушкой, не пакости в этой. Какие уж там кровавые ритуалы…
– А я думал, что они поклонялись богине, не помню, как ее звали, и днем были нормальные люди, а ночью путникам кишки выпускали, – съязвил Ковалев.
Я тоже в долгу не осталась:
– Где читали?
– Кино смотрел.
– Уважаю ваши знания, офицер, но богиня Кали к буддистам отношения не имеет. Кино я, кстати, тоже смотрела. Однако что-то подсказывает мне: мы на правильном пути. Едем на квартиру Светки.
– Зачем?
– Хочу показать портрет нашего экстрасенса соседке. Она говорила, заглядывал к Светке некто, подозрительно похожий на выходца из преисподней. По-моему, такое описание очень подходит нашему красавцу.
– Что за соседка?
Я дала описание дамы в мехах, Ковалев кивнул и уверенно назвал квартиру, где она обитает.
Дама встретила нас милостиво. Однако ее улыбки я на свой счет не принимала, ясно, что адресовались они прекрасному участковому. Водрузив очки на нос, дама взглянула на фотографию и уверенно произнесла:
– Это он. Абсолютно точно. Он убийца? Его уже арестовали?
Оставив Ковалева выкручиваться, я направилась в квартиру Светки. Настроение у меня было скверное. Убийства, появление Светки в «Белых облаках», интерес бандитов к Валерке… Как это связано? Допустим, Агнесса была знакома с Авдотьевым и познакомила его со Светкой. Или их познакомил Вадим Аркадьевич. Допустим, Светка узнала о нем нечто такое, что он желал скрыть. Но при чем здесь дурацкие куклы, статьи о вице-губернаторе, его внезапная кончина, зверские убийства, а главное – при чем здесь люди, перенесшие пластическую операцию, и, наконец, Валерка?
– Гризли, должно быть, знает ответы, – пробормотала я. – Но хрен знаниями поделится…
В квартиру вошел Ковалев.
– Позвонил Севке, – сообщил со вздохом и посмотрел на меня укоризненно.
– Чего ты вздыхаешь? Он должен быть счастлив – мы ему свидетеля нашли, а заодно и подозреваемого.
– Ты забыла, кто теперь занимается этим делом?
– Помню. Я провожу журналистское расследование, ты в свой отпуск меня сопровождаешь из глубоко личных побуждений: влюблен и находиться вдали от меня физически не способен. И мы, как честные граждане, обо всем случайно нарытом тут же сообщаем в милицию. Какие к нам могут быть претензии?
– Что-то ты очень разговорилась, – буркнул участковый, с опаской присаживаясь на диван.
– Нервничаю, – покаялась я. – Вот что. Придется здесь еще раз все как следует осмотреть.
– Что – все? – хмыкнул он, но с намеком на панику.
– Все! Каждую бумажку, каждую надпись. Она должна была мне что-то оставить. Непременно должна.
