Пока я пошел кормить зверей, Вова потащил чемодан со своими сокровищами к шкафу, чтобы разложить их по полкам…
– Александр Владимирович! – вдруг раздался Вовин вопль. – Смотрите!..
– Ну, что еще? – недовольно спросил я. – Что, трусы не доложили?
Трусы были на месте. Вова тыкал пальцем в шкаф. Там, среди аккуратных стопочек белья, аккуратно же лежал большой пистолет с глушителем.
– Что будем делать?
– Позвоним Петровичу… Надеюсь, ты не трогал пушку?..
Петрович приехал с целой бригадой. Они все осмотрели, все проверили. Молодые оперативники с интересом уставились на Вовин чемодан.
– Чего они так смотрят? – тихо спросил он у меня.
– Такого количества трусов, наверное, даже продавщицы в бутике мужского белья никогда не видели!
– Да ну вас! – обиделся Вова.
Как и ожидалось, пистолет был девственно чист. Следов взлома двери тоже не обнаружили. Единственное, кто-то пытался крутить ключ не в ту сторону, и довольно упорно.
– Ты случайно не перебрал накануне? – с подозрением спросил Петрович. – И крутил не туда…
– И часто ты видел меня перебравшим? И, вообще, мы только из аэропорта…
Петрович заставил меня вспоминать, у кого есть ключи от моей квартиры. А чего здесь вспоминать? У меня и у Витальки…
– У какого еще Витальки? – спросил Петрович.
– Повар. Он готовит и убирает иногда в квартире…
– И давно он здесь был?
– Судя по тому, что кошки голодные – давно…
– А позвонить?..
Я набрал Виталькин номер. Мобила не отвечала.
– Адрес, домашний телефон?..
– Адреса не знаю, а телефон… Где-то был записан…
– И как при твоей работе можно быть таким неорганизованным! – возмутился Петрович.
– Что ты имеешь в виду?
– Твою телефонную книжку. Она же всегда чистая! А телефоны могут быть записаны на чем угодно: на ресторанных салфетках, сигаретных пачках, каких-то обрывках… Что, трудно переписать их в книжку?..
– Те, по которым я звоню хотя бы раз в неделю, я и без записи помню… А переписывать… Ну, лень…
Наконец, я нашел то, что искал. И вовсе он был не на салфетке, а на листочке из тетрадки в клеточку. И откуда я такой взял?.. Со школы тетрадями не пользуюсь. Потом понял: это Виталька записал и оставил мне.
– Позвонишь сам или мне?
Петрович доверил мне эту важную миссию.
К телефону подошла Виталькина мать. Плача, она сказала, что его уже два дня нет дома. И на работе тоже не видели… А он такой ответственный!
Да уж, он всегда обязателен до занудства…
– Сейчас Наташа придет, наверное, придется, заявление подать… – она снова заплакала.
Наташа – это видимо Виталькина сестра.
– Знаете, – сказал я, – может, я сам займусь поисками? При моей работе это достаточно несложно… Я вам обязательно перезвоню.
Петрович скривился:
– И как это несложно?..
– Как-как: берешь телефон и звонишь, – пробурчал я.
– Вот и займись этим. У меня есть дела и поважней. Только – без самодеятельности. А вопрос я буду держать на контроле…
В трех моргах меня любезно пригласили приехать – там имелись подходящие неопознанные трупы. В нескольких больницах тоже были пациенты без документов и без сознания…
Мы начали с моргов. Я опасался, что впечатлительный Вова туда не пойдет, и ошибся. Он очень спокойно вошел и даже подвинул какой-то труп, чтобы было лучше видно…
На мой недоуменный взгляд ответил:
– Я все-таки иногда ходил в институт. А там анатомию проходят…
Слава богу, в моргах Виталика мы не нашли. Но не нашли мы его и в больницах. Когда уже собирались уходить из последней, бабуся-регистраторша спросила:
– А вы в седьмой не были?..
– Но такой в справочнике нет…
– А ее недавно открыли, в новостройке. Вот и в справочник еще не внесли…
Добрая бабуся рассказала нам, как туда проехать, и мы отправились к черту на кулички.
В седьмой нам без лишних слов предъявили забинтованного пациента. Это был Виталик…
И как он сюда попал? Без машины, а ее у Витальки никогда не было, в такую даль, наверное, на пяти автобусах надо ехать, с пересадками.
– Что с ним? – спросил я у врача.
– Перелом челюсти, сотрясение мозга, два ребра сломаны, множественные гематомы…
Я с трудом вспомнил, что гематомами синяки называются.
– И каков прогноз?..
– Понимаете, – замялся доктор, – пока мы не знали, кто это, делали только поддерживающую терапию. Лечение, знаете ли, требует дорогостоящих препаратов…
Я выложил на стол несколько зеленых бумажек.
– Хватит?
Тот молча смахнул их в ящик стола и заверил, что операцию сделают сегодня же…
– А он в сознание приходит?
– Он в сознании, просто почти все время спит…
Перед уходом мы снова заглянули в палату к Виталику. Он открыл глаза и со страхом посмотрел на Вову. Потом перевел взгляд на меня, и попытался что-то сказать. Было видно, что любые усилия причиняют ему жуткую боль. Он закрыл глаза. Потом снова их открыл и показал на мой нагрудный карман.
– Ему че, деньги нужны? – удивленно спросил Вова.
Я тоже сначала не понял.
– А… может, ручка?
Я протянул Витальке ручку и блокнот. Он подолгу думая над каждой буквой, наконец, вывел нетвердой рукой: «Леха. Сил». И снова закрыл глаза.