— Ты так стараешься меня уесть, и все мимо. Ну, ничего. Почитай книжки, потренируйся на ком-нибудь, у кого нервы послабее. А потом приходи.
— Малыш, — ласково произнесла Жанна, — неужели ты всерьез решила, что я хочу тебя обидеть? Зачем мне это? Мы в разных весовых категориях.
— Заметь, не я это сказала, — фыркнула Дина.
— Ты — как бы это сказать, чтобы не было обидно? — временная величина, а я постоянная.
— Почему-то меня не покидает ощущение, что жена пришла на разборки к любовнице, — неторопливо проговорила Дина. — Правда, есть маленькая поправка: ты — давно не жена. Если у тебя комплекс богини и ты считаешь, что после отношений с тобой мужчина должен до конца дней своих хранить обет безбрачия, то могу дать номер хорошего психотерапевта.
— Ну почему же обет безбрачия? В брак он как раз собирается вступить. Только со мной.
Если минуту назад Дина была готова разорвать соперницу, то теперь почти прониклась к ней жалостью. Ей и в страшном сне не могло привидеться, что женщина может унижать себя такими разговорами, что может выдумывать какую-то чушь насчет «вступления в брак». И ради чего? Ради того, чтобы просто испортить кому-то настроение? Ведь совершенно ясно, что Федора это не вернет.
— Послушай, я понятия не имею, какие у вас были отношения, — мирно начала Дина. — Я не знаю, почему вы расстались — и это, кстати, Феде делает честь. Ни разу он не говорил о тебе плохо… Да он в принципе ничего о тебе не говорил.
— Очень странно, — задумчиво произнесла Жанна. — И о том, что мы подали заявление, он тоже не говорил?
— Это просто глупо.
— Отчего же? — Жанна сделала вид, будто не поняла, о чем идет речь. — Я, например, очень консервативный человек, и считаю, что мужчина должен брать на себя ответственность за женщину…
— Ты ведешь себя глупо, — устало сказала Дина.
— Ты мне не веришь? Понимаю. — Жанна дурашливо пропела: — Я сама была такою-ю-ю, триста лет тому наза-а-а-ад. Но единственное, в чем ты абсолютно права — это не верить на слово.
Жанна покопалась в сумочке — Дина походя отметила, что аксессуар идеально дополняет костюм, достала свернутую пополам бумажку и протянула Дине:
— Смотри, малыш, я тебя не обманываю.
На белом листке с вензелями в уголках было выведено:
Читать дальше Дина не стала. Будто бы издалека доносился сочувствующий голос Жанны:
— Ты, главное, не обижайся на Федьку. Я понимаю, почему он не стал тебе рассказывать — надеялся, само рассосется. Мужики ведь по природе своей трусливые. А он, бедняга, оказался меж двух огней. С одной стороны — ты, а он привык быть в ответе за тех, кого приручил, с другой — я, женщина, которую он любит.
Это часто случалось с Диной перед экзаменом, важной встречей или защитой проекта: она чувствовала, что силы на исходе, ресурсы исчерпаны, и она вот-вот перегорит с тихим треском, как лампочка. Но в последний момент открывалось второе дыхание. Дина всегда шутила, что это похоже на финал боевика — кажется, хорошего парня прямо сейчас убьет злодей, но подмога никогда не опаздывает, иначе не будет хэппи-энда.
Дина старательно сдерживала слезы, ожидая этого самого «второго дыхания». Должно ведь оно появиться в такой безнадежной ситуации?
— Поздравляю! — как можно громче сказала Дина, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Правда, торжественную речь я не приготовила. На ум почему-то приходит только про «дважды в одну реку» и «на одни и те же грабли».
— Не волнуйся, малыш, тебе необязательно готовить речь. На нашей свадьбе будут только самые близкие. Ты в их круг, увы, не входишь. — Жанна наклонилась к Дине и прошептала: — Хотя лично мне ты очень симпатична.
Когда она наконец ушла, Дина хотела дать волю слезам — сколько можно терпеть, и не сумела выдавить из себя ни одной слезинки. В груди жгло и давило, пальцы стали холодными, губы подрагивали.
Дина опустила голову и наткнулась на золотистые буквы:
Жанна не забрала с собой приглашение на собственную свадьбу. Хотя вряд ли она могла бы забыть дату. Да и у Федора наверняка припрятан второй экземпляр.
Дверь приемной приоткрылась, Дина была уверена, что вернулась Жанна — или не все сказала, или вспомнила об оставленной на столе бумажке. Но на пороге стоял Рома с роскошным букетом из лилий.
— Привет, а где Мила?
У него был такой жизнерадостный голос, что Дине захотелось взвыть.
— У нас что, сегодня день открытых дверей? — раздраженно отозвалась она. — Проходной двор, честное слово.
Рома потоптался на месте, аккуратно положил цветы на Милин стол и сказал:
— Ты передай ей, пожалуйста, что цветы — для нее. От меня.
— Погоди, дай-ка я лучше запишу. — Дина схватила ручку и сделала вид, что пишет прямо на ладони. — От тебя для нее… Я ничего не перепутала?
— Ты чего такая злая? — Рома посмотрел на букет и самодовольно улыбнулся: — Что, тебе таких никто не дарит?
