Замена лампочки кончилась плохо: Афанасия Львовна почти слезла со стремянки, на последней ступеньке неловко оступилась — к счастью, не упала, зато подвернула ногу и разбила симпатичный стакан из светло-голубого стекла, в котором стояли зубные щетки.
Когда Федор, услышав грохот и звон, пулей влетел в ванную, Афанасия Львовна невозмутимо произнесла:
— Феденька, нужно стучаться. А если бы я была не одета?
— А если бы вы были в обмороке? — не смутился Федор. — Где болит?
— Нигде, — с гордым видом ответила Афанасия Львовна. — Просто слегка…
Она попыталась сделать шаг, тут же поджала правую ногу, ойкнула и схватила Федора за руку.
— Отличное слегка, — проворчал Федор. — Держитесь.
Наложить эластичный бинт, взять с Афанасии Львовны клятвенное обещание не заниматься домашними делами и, тем более, не выходить на улицу, сбегать в аптеку за обезболивающей мазью, отыскать на антресолях костыли (вернее, один костыль, второй не требовался) — на все это ушло минут сорок. Федор прикинул, что не успевает ни побриться, ни позавтракать, быстро бросил:
— Вечером поедем с вами в травмпункт! — И бросился одеваться, не обращая внимания на возражения Афанасии Львовны — та утверждала, что почти в порядке и боль совсем стихла.
Натягивая первую попавшуюся футболку, Федор в который раз порадовался теплым майским дням — и приятно, и не приходится напяливать кучу одежды.
Он был уверен, что собрался вовремя, это ободрило, но кот Тютя — тощий бандит с хитрым прищуром на черно-белой морде — выскочил в подъезд, стоило Федору приоткрыть тяжелую входную дверь. Вообще-то, Тютя редко испытывал ностальгию по своему дворово-помоечному прошлому, и все-таки пару раз спрыгивал с балкона — благо, второй этаж, да и потом Федор настоял на застеклении за свой счет. Во время недавней поездки к ветеринару Тютя тоже порывался удрать, но помешали уговоры Милки и ее фантастическая ловкость — на всякое движение кота она умудрялась среагировать за долю секунды.
Искать Тютю долго не пришлось — наглец просто ускакал вниз по лестнице, а дальше его не пустила закрытая дверь. Зато кот, по всей видимости, решил поиграть в догонялки: стоило Федору приблизиться, как он тут же, легкими грациозными прыжками, преодолевал целый пролет.
В довершение ко всему не завелась машина, и Федор, чертыхаясь и проклиная все на свете, отправился на автобусную остановку. Дело было вовсе не в желании доехать с комфортом, а в банально неудобной транспортной развязке — до их офиса куда предпочтительнее было добираться на автомобиле.
Искренне надеясь, что на сегодня исчерпаны все неприятности, Федор наконец оказался в агентстве.
— Федь, мы тебя заждались! — с широкой улыбкой произнесла Мила, как только он появился в приемной.
Какие такие «мы» его заждались, Федор не понял. Он совершенно точно помнил, что на сегодняшнее утро к нему никто не записывался, а у клиентов, дела которых он уже вел, был его телефон.
— Здравствуйте, Федор Александрович!
На стуле, закинув ногу на ногу, сидела девушка. Молодая, чуть больше двадцати, довольно хорошенькая. Хотя, конечно, с Жанной не сравнится… Федор мотнул головой, словно пытался вытряхнуть мимолетно проскочившую мысль о бывшей жене, и сказал:
— Доброе утро. А вы?..
— А я Дина, секретарь.
Господи, как он мог забыть? Дина. Секретарь! Из компании «Мой папа за меня просил Corporation».
Федор еще раз оглядел ее, чуть более внимательно и по-своему оценивающе. Ну, в глазах что-то близкое к интеллекту отражается, это уже неплохо. Взгляд уверенный, но не наглый — тоже хорошо, значит, вряд ли будет заметно качать права и верещать «кто я и кто ты!». Правда, непонятно, кого она тут собралась сражать наповал своей неотразимой красотой — юбочка могла быть подлиннее, да и волосы стоило бы собрать, как Милка, например.
— Можно просто Федор, без отчества, — скороговоркой выпалил Федор. — Мила, введешь новенькую в курс дела?
Мила послушно кивнула, Федор собрался было удалиться в кабинет, но услышал:
— Федор, а вам неинтересно провести со мной собеседование? Или допрос… Не знаю, как у вас это принято называть.
Он развернулся. Мила с нескрываемым любопытством и каким-то даже восторгом смотрела на Дину. Дина едва заметно улыбалась и качала ногой в плетеной босоножке.
Федору очень хотелось сказать какую-нибудь грубость. Например, что меньше всего ему сейчас интересен разговор с избалованной девицей, возомнившей себя Акуниным. Или, допустим, что разыгрывать по ролям сценку «прием на работу» у него нет времени. Федор отлично понимал, что злится не на Дину, а на крайне неудачное начало дня — в любое другое утро такой вопрос вызвал бы у него легкую усмешку, и лишь поэтому сдержался.
Федор отпер кабинет, жестом пригласил Дину войти и, плотно прикрыв за ней дверь, сказал:
— Не очень понимаю, для кого этот театр юного зрителя. Если для Милы, то она в курсе событий.
Дина с интересом взглянула на него и спросила:
— Вы о чем?
— Дина, о каком собеседовании речь? Разве папа вас не предупредил, что вопрос с вашим трудоустройством решен?
