Машинально мы слегка попятились и вновь повернулись лицом к Игорю – он уже наклонился к трубе. Он хотел взять её, но, потеряв равновесие, сделал два шага вперёд и споткнулся о шпалу, вмиг повалился на пути. Силуэт его тут же озарило ярчайшим светом, раздался длинный, режущий слух гудок. Игорь приподнялся и попытался сойти с путей, но едва он успел привстать, как его тело соприкоснулось с холодным металлом наехавшего на него товарного поезда. Всё произошло мгновенно: мы уже не видели его мёртвого тела, а лишь могли наблюдать, как перед нами один за другим проносились вагоны постепенно снижавшего скорость состава. Антона, как и нас, охватило оцепенение, и он наблюдал за мелькающими цистернами с открытым ртом.
Вскоре он опомнился и заорал, впившись в нас злющими пьяными глазами:
– Сволочи! Убью!
От испуга мы сделали несколько шагов назад, но более отступить не могли – позади нас проезжал поезд, уже забравший жизнь одного человека. Озлобленный пьяница стремительно приближался к нам, размахивая в воздухе куском острого стекла. Мы замерли, словно были лишены чувств.
Едва я зажмурил глаза, как услышал громкий незнакомый голос:
– Стой!
Я тут же очнулся и увидел, как на Антона набросились двое крупных мужиков в оранжевых жилетках – это были сотрудники железной дороги. Они повалили его на землю и скрутили; Антон почти не сопротивлялся – реакция его была сильно заторможена действием алкоголя. Тут же прибежал и Ванька, мы были крайне удивлены его появлением.
Запыхаясь, он согнулся и схватился за колени, немного отдышавшись, отрывисто заговорил:
– Уф, ребята. Еле успели мы. Знали бы вы, кто этот лысый. Он четыре года назад по пьяни мужика какого-то до полусмерти избил, ещё одного ножом ранил. Ему тогда всего четырнадцать лет было, а он уже в детскую колонию попал. А когда вышел, буквально на вторые сутки за разбойное нападение на киоск опять туда же загремел. Недавно освободили, и буквально вчера в какой-то драке опять засветился. Короче, не успели бы мы – накинулся бы на вас с этой стекляшкой, ни секунды не колеблясь.
Я ничего не мог понять. Откуда взялись рабочие? Откуда появился Ванька? Откуда он всё знал про этого Антона?
– Откуда ты это знаешь? Как ты здесь оказался? – Валерка уже озвучил те вопросы, которые я пока держал в голове.
– Когда мы расстались, я поехал домой. От Можайска уже далеко отъехал. Всю дорогу думал, а тогда только понял, что я натворил, когда с десяток вёрст миновал. Тогда только осознал, как мерзко поступил с вами в самый ответственный момент, и закрутил педали назад что есть сил. Да только сил уж и не осталось, – сказал Ваня и горько улыбнулся. – До-ехал до станции, взбежал на мост и увидел вас и ещё двоих вон у той груды плит. Решил, что лучше на помощь позвать, вот и побежал вдоль путей. Встретил мужиков, рассказал им всё, мы и ринулись сразу к вам. Они по моим словам сразу догадались, кто этот лысый, от них и услышал его биографию.
Тут к нам подошёл один из рабочих и заговорил с нами:
– Так, ребята. Тут сейчас скорая будет и милиция. Человека поезд сбил насмерть, будут протокол составлять. Вы тут не виноваты. Это несчастный случай. А по поводу этого лысого не переживайте. Милиция приедет, дадите показания, что, мол, угрожал вам – ответит по закону.
С этими словами он пошёл вдоль остановившегося поезда к месту, где, вероятно, могло находиться тело погибшего Игоря. Второй рабочий остался следить за обезоруженным Антоном.
Я немного отвёл ребят в сторону и заговорил с ними шёпотом:
– Нельзя нам, пацаны, милицию ждать. Приедут – начнутся расспросы, заинтересуются, что мы вообще ночью делаем на станции. Могут в участок отвезти. Оттуда родителям позвонят, так и вскроется вся наша трёхэтажная ложь.
– Ты прав, – ответил Валера.
– Ребята, возьмите меня с собой, – обратился к нам Ваня.
– А ты что же, с нами теперь надумал путь держать? – укоризненным тоном спросил его Валерка.
– Ребята. Друзья мои. Простите, что сразу с вами не пошёл, я по-свински поступил, я это осознаю. Не осознавал бы – не приехал бы сейчас. Мы отправились в этот путь вместе, а, стало быть, и трудности все суждено нам делить на троих. Обещаю вам, что какие бы новые приключения нас ни подстерегали, я вас не оставлю. Никогда не пожертвую дружбой ради собственной безопасности, – сказал Ванька дрожащим от волнения голосом, – мир?
– Мир!
– Мир!
– И ты нас прости, Ванька, если наговорили тебе чего лишнего, – сказал я.
– Я не сержусь, ребята. Вы же не со зла, вы имели на то право, – последовал ответ от Вани.
Мы простили Ване его поступок. Могли ли мы ещё злиться на него? Можно ли было счесть его предателем? Были ли мы сами виноваты перед ним в чём-либо? Мы слишком много пережили в этот день, чтобы у нас осталась хоть капля сил размышлять над этими вопросами.
Мы ещё раз окинули взглядом рабочих – они не смотрели в нашу сторону. Тогда мы ринулись к платформе, где стояли наши с Валерой велосипеды, а на мосту подхватил своего коня и Ванька.
