Прежде чем повернуть с шоссе на Сосновку, я остановился и почти целый час любовался дорогой, невзирая на сильный дождь. Я понимал, что это было совсем необычное путешествие и совсем необычное лето. Как только я окажусь в Сосновке, вся эта история, уходящая корнями ещё в далёкие апрельские дни, закончится, и я вновь вернусь к обычному укладу жизни, которой жил тринадцать лет. Со светлой грустью я вспомнил и о том, как первый раз поехал по шоссе и попал под град, и о том, как мы украли палатку, и как солнечным апрельским утром отправились в путешествие, в котором я познакомился с моей прекрасной Анастасией. Я мысленно вернулся в то время, когда ждал новой встречи с ней в городском сквере дни напролёт, вспомнил, как мы пролазили через окно в её квартиру, как однажды попали под град и едва не поссорились и как на следующий день я знакомился с её родителями. Я представил, как в День России мы сидели у пруда и к нам подбежал Валерка, сообщил о смерти отца, и в тот же день мы с ним сбежали, чтобы он не попал в детский дом. Я вспомнил, как мы несколько раз звонили дяде Антону, полагая, что этот звонок положит конец страданиям Валеры, и как каждый раз наши надежды разбивались о пустые обещания. Я вновь поразился тому, что мы едва не доехали до Смоленска, когда у нас оставалась горсть мелочи в кармане на пропитание, и как нам необычайно повезло встретить на дороге Петра Сергеевича, который нас приютил, и вместе со своей женой они стали такими же незаменимыми для Валеры, как и он для них.
– Настя! – воскликнул я, словно не удержав свои мысли.
Тут же я от ностальгических воспоминаний вернулся к реальности, которая сулила мне только хорошее: скорую встречу с родными, друзьями и любимой девочкой. Ловким движением я запрыгнул на велосипед и свернул с шоссе на просёлочную дорогу, ту самую, по которой два месяца назад покидал свой дом.
Когда я приехал домой и поднялся на крыльцо, то обнаружил, что входная дверь была заперта. Я постучался.
– Кто там? – послышался голос моей мамы, и тут же последовали мягкие шаги.
Я решил не отвечать ей, чтобы сохранить интригу, и оно того стоило: как только она открыла дверь и увидела меня, лицо её изобразило такую радость, какой я ещё никогда не наделял самого дорогого для меня человека.
Мама на миг замерла, словно лишилась сознания, но едва её мозг снова заработал, как она воскликнула:
– Ефим! Сынок!
Тут же мать бросилась обнять своего сына, а на крик прибежал и отец, в глазах которого сверкнула не меньшая радость, чем та, что отразилась на лице истосковавшейся по сыну женщины.
В тот вечер мама показалась мне особенно красивой, отец – необычайно любящим, дом – невероятно уютным, а ужин – несказанно вкусным. Я уснул самым счастливым ребёнком на свете.
Через день, в воскресенье, я устроил праздник по случаю своего возвращения в родные края и собрал у себя дома всех друзей, не забыв позвать и Настю. Я очень сильно по ней соскучился и, как только увидел её, крепко обнял и прижал к себе.
– Настя! Родная! Как же я скучал! Как же долго мы с тобой не виделись! Я так рад нашей встрече! – воскликнул я, не выпуская милую сердцу девочку из своих рук.
– Я тоже очень рада тебя видеть! – ответила Настя.
На миг мне показалось, что её слова отдавали каким-то холодом, но я не придал этому значения, а поцеловал мою возлюбленную в щёку.
Мои родители накрыли замечательный праздничный стол, за которым я с необычайным участием рассказывал друзьям о нашем с Валерой путешествии. Всем было интересно, и это сильно подбадривало меня. Только Настя с Ваней иногда о чём-то перешёптывались, что несколько меня обижало, потому что среди всех собравшихся они были для меня самыми дорогими людьми и больше всего мне хотелось поделиться своими впечатлениями именно с ними.
Вечером я вызвался проводить Настю до станции, мне хотелось пообщаться с ней наедине. Поначалу мы шли молча. Настя казалась мне встревоженной и задумчивой. Я не решался лезть к ней с расспросами. На какой-то миг мне даже почудилось, что два месяца разлуки породили между нами какую-то отречённость.
– Настя, как твои дела? Расскажи, чем занималась, пока меня не было, – всё же решил я начать разговор.
Девочка продолжала молчать, и по её молчанию я сразу догадался, что что-то не так.
Затем она заговорила, но не стала отвечать на вопрос:
– Ефим, тебя долго не было. Ты совсем пропал. Тогда у пруда ты взял и убежал, а позвонил только через несколько дней. Я сильно волновалась. Ты обещал вернуться через неделю, а сам исчез на два месяца. Сейчас ты приезжаешь и хочешь продолжить общение с того места, где мы остановились. Я не могу так просто взять и принять это, словно ничего не произошло.
– Настя! – поспешил оправдаться я. – Ты знаешь, что у Валеры случилась беда. Я должен был ему помочь, он нуждался в моей поддержке. Я звонил тебе насколько мог часто и вернулся сразу же, как у Валеры всё утряслось.
– Ефим, я тебя ни в чём не виню. Нет, ни в коем случае! Ты действовал согласно тому, что тебе диктовала совесть. Но и ты пойми: мне нужно время подумать, чтобы всё осознать.
