Ты жалеешь, что тебя предал твой друг. Но Ваня уже едва не предал нас однажды в апреле. Помнишь? Это лишь подтверждает то, что он никогда не был нам настоящим другом, а лишь выдавал себя за такого. А значит, у тебя не стало меньше друзей. Напротив, вокруг тебя теперь меньше подлых людей, и это хорошо. Но никогда не вини и не проклинай Настю и Ваню. Если их счастье действительно будет построено на твоём горе, оно само рухнет, ибо никогда чужое горе не будет прочным фундаментом человеческого счастья. А самое главное, запомни следующее: смерть отобрала у меня самых близких, но я продолжаю жить и верить в счастье. Твои же родные живы и здоровы. Береги их и помни, какое несказанное счастье – каждый день видеть их лица и слышать их голоса.
Если тоска – это вирус, то слова поддержки от верного друга – самый эффективный в мире антибиотик, ибо, усвоив их, я никогда больше не испытывал таких сильных страданий, какие терзали моё сердце десять дней от разговора с Ваней до разговора с Валерой.
Прежде чем уехать, Пётр Сергеевич оставил мне свой московский адрес, и мы с Валерой часто обменивались письмами, иногда даже звонили друг другу. Порой мне снова становилось грустно, но тогда я вспоминал слова Валеры и снова понимал, насколько же я был счастливым человеком: у меня есть здоровые мама и папа, возле меня больше нет фальшивого друга, способного предать меня в любой момент, и мне больше не нужно было тратить своей любви на девчонку, чьи чувства разбились о первую же разлуку.
Поначалу я злился на Настю и Ваню, и злоба моя перемешивалась с нежными чувствами к красивой девчонке, которые я ещё не успел утратить. Иногда гнев охватывал меня, и я начинал ненавидеть себя, не сумевшего удержать свою любовь, ненавидеть Ваню, укравшего у меня эту любовь, и ненавидеть саму любимую, которая не смогла сберечь ко мне своих чувств. Гнев запросто переходил в досаду, и я начинал сожалеть о том, что потерял любимую девочку. Я мысленно ласкал её и целовал, брался просить прощения у Господа за то, что ещё пять минут назад ненавидел её. Затем досада и отчаяние могли снова перейти в гнев, и так продолжалось несколько часов.
После разговора с Валерой я впадал в такое состояние значительно реже, настроение моё стало ровнее, я не так часто вспоминал о Насте и Ване. И если Ване мне было нечего сказать, то с Настей я захотел проститься по-человечески, чтобы суметь её окончательно отпустить.
В первую субботу сентября я позвонил Насте домой. Знакомый голос послышался на другом конце провода – к телефону подошла сама девочка.
– Настя, привет. Это Ефим. Ваня мне всё рассказал о ваших отношениях. Хочу, чтобы ты знала, что я не держу на тебя зла и желаю тебе счастья. Какое-то время я ещё буду любить тебя, пока мои чувства к тебе совсем не угаснут, но я постараюсь тебя забыть, чтобы начать новую жизнь. Больше моего голоса ты не услышишь. Будь счастлива.
Сказав это, я повесил трубку. Ответ Насти мне было совсем необязательно слышать. После этого звонка мне стало значительно легче, и если я и вспоминал потом об утраченной любви, то в такие моменты на моих глазах больше не было слёз.
С началом учебного года приходит и третий этап принятия осени – торг. Уже становятся короткими дни, стремительно желтеют деревья и всё чаще начинает шуршать сухими листьями холодный ветер. Но когда из-за туч выглядывает солнце, становится значительно теплее; ты смотришь вокруг и видишь, что осталось ещё много зелёных деревьев. А может, лето ещё не совсем ушло? Может, уходя, оно подарит нам ещё немного тепла? Быть может, доброе солнышко ещё пригреет нас, прежде чем на долгие месяцы небо затянется серыми тучами? Сам того не замечая, ты начинаешь клянчить у природы погожие деньки, с которыми ещё не готов расстаться.
Когда Валера и Ваня уехали, у меня стало заметно больше свободного времени, потому что с остальными ребятами я общался значительно реже. Это время я стал посвящать учёбе, и мои оценки существенно улучшились. Я даже начал брать книги в библиотеке и заниматься дополнительно. Валера тоже делал успехи в учёбе – ему было стыдно приносить домой двойки и показывать их Петру Сергеевичу и Екатерине Ивановне. Кроме того, он учился в той же школе, где они вели уроки. И если Петру Сергеевичу не удалось привить ему интерес к математике, то на уроках биологии Валера вслушивался в каждое слово Екатерины Ивановны. К тому же в восьмом классе началась химия, которой Валерка тоже заинтересовался. Ему удалось окончить школу с отличием, а за четыре года его интерес к химии только возрос. Валера поступил в Первый МГМУ имени И. М. Сеченова, где продолжил успешно учиться.
Что касается меня, то мне в старших классах больше полюбилась физика. Я много занимался самостоятельно, и мне удалось поступить на механико-математический факультет МГУ. В университетские годы мы стали чаще видеться с Валерой, и наша дружба только крепчала.
