— Их сделали такими, — уточнил Рогожин. — Гордость, достоинство, любовь к земле — все это за годы большевистской власти методически вытравлялось из крестьянского сознания.
— Да слышал я про это сто раз! — отмахнулся Антон. — Спились людишки, обленились, опустились. Зайди в любую избу — как живут? Грязь, вонь, многие даже иконы продали.
— Они же беспаспортными рабами были, Антон! — возразил Иван. — И работали-то не на себя, а на дядю. А у раба совсем иная мораль, чем у свободного человека.
— Мы ведь тоже родились и выросли при этой бесчеловечной системе? Не опустились же?
— И мы были рабами, только не знали этого.
— Были?
— Мы и сейчас еще внутри от рабских оков не избавились, — сказал Иван.
— Красиво говоришь, друг! — рассмеялся Антон. — Шпаришь, как депутат в парламенте.
— Видишь, как легко прививать человеку любую идеологию, — согласился Иван. — Я уже и не замечаю, что говорю газетным языком. На этом меня и Аня несколько раз поймала.
— Чего же не привез ее сюда?
— Она же работает.
— А я здесь газеты не читаю — одни в них помои и тоска — мне хватает радио и вечерней информационной телепрограммы... — вспомнив про украденный телевизор, помрачнел. — А теперь и этого источника информации нет... — он взглянул на дом Паука. — У меня идея, Ваня! Конфискуем его телевизор, а? У него тоже цветной, не успел еще пропить... Пока мой найдут, а его вряд ли найдут, будем Пашкиным пользоваться.
— А что? — сказал Иван. — Хорошая мысль.
— Только Тане не говори, она у меня слишком даже законопослушная... Знаешь как меня отчитала за то, что мы привязали Пашку к кровати?
— А что скажем, когда припрем телевизор?
Антон почесал голову, бросил взгляд в сторону двери своего дома, махнул рукой:
— Скажем Бог послал...
Пашка-Паук сидел перед телевизором и тянул из бутылки пиво. Трехлитровая банка с солеными огурцами стояла на полу у грязных босых ног. Увидев незваных гостей — дверной крючок Иван через щель откинул длинным гвоздем — Паук сморщился как от зубной боли, поерзал на табуретке, к клочковатой его бородке пристало белое перышко. В комнате пахло кислятиной и мокрой одеждой. На кухне розовел элементами включенный электрический обогреватель.
— Вам и заборы не помеха, — пробурчал он, ставя бутылку на пол.
— Мы же не через окно, — усмехнулся Иван.
— Че еще надо-то?
— Со скорым возвращеньицем в родные Пенаты, Паша! — угрюмо поприветствовал расстроенного их приходом хозяина Антон. — Что хорошего по телеку показывают нынче?
— Хорошего мало... — не отрывая взгляда от мерцающего экрана, пробурчал Паук. — Голод надвигается на Расею-матушку. Скоро всем людям, кроме богатеньких, жрать будет нечего. Бастують на шахтах, требують чивой-то.
— У тебя ведь хозяйство... — начал было Иван.
— У меня пасюки грызут пол в хлеву и мыши шныряют в избе — вот и вся моя животина, — перебил тот. — Был пес Рыжик и тот куда-то сбежал.
— А корова, боров, куры? — подначивал Иван.
— Че надоть-то? — спросил Паук, решив не отвечать на столь дикие вопросы. Какое у горького пьяницы может быть хозяйство? Все давным-давно сразу после смерти родителей, которые тоже изрядно попивали, продано и пропито. Картошки всего три мешка на зиму накопал. Один мешок уже продал дачникам, чтобы водки в кооперативном кафе в райцентре купить. Уже не первый год Пашка шарил по окрестным дачам, не брезгал тащить оттуда банки с огурцами, помидорами, не говоря уже о консервах. У него был нюх на продукты. Как бы ни прятали дачники в подвалах и чердаках по темным углам — все равно находил.
— Чего, говоришь, надо, — миролюбиво сказал Антон, садясь на табуретку, а вторую пододвигая Ивану. — Телевизор ты с дружками спер у меня, а как же без него? Ничего и знать не будем, что делается на белом свете. Так что не обессудь, Паша, каждый вечер будем у тебя смотреть. И своих позову.
— Обещали многосерийный фильм показывать после половины десятого, — вставил Иван.
Паук переводил взгляд с одного на другого: серьезно или шутят?
— Я спать рано ложусь, — нарочито зевнув, сказал он.
— Ты спи, Паша, а мы будем смотреть, — все тем же тоном продолжал Антон. — Телесериал с месяц пойдет, кажется, про итальянскую мафию, что-то вроде «Спрута». Помнишь такой фильм в прошлом году показывали?
Паук допил пиво, бутылку закатил под кровать. На узком лбу собрались неглубокие складки. Поковырял пальцем в желтых зубах.
— Глядите, — помолчав произнес он. — Я все одно ночью уйду на дежурство.
— А говорил рано спать ложишься... — усмехнулся Иван.
— Я и на ферме посплю, там сеновал да и дежурка есть.
— Капитан милиции случайно не твой родственник? — поинтересовался Антон. — Чего это он тебя так быстро отпустил?
— Я дал подписку о невыезде, — солидно ответил Паук.
— А этих твоих дружков задержали?
— Ищи-свищи! Их нету в городе.
— Где же они, Паша? — Антон подошел к нему вплотную, выключил телевизор «Радуга». В этой нищенской обстановке большой цветной телевизор действительно выглядел лишним.
— Не трожьте меня, — втянул голову в плечи Паук. — За это вас тоже по головке не погладят. В милиции говорили...
