Надя ворвалась в комнату как небольшой ураган, застав Матвея на время оторваться от починки ваттбраслета. Маленький экран стал глючить пару дней назад.
— Тихон с тобой? — Она быстро осмотрела крохотную комнатку с двумя сдвинутыми одноместными кроватями.
— Нет, а что?
— Вот же… — она осеклась.
Матвей заметил как она нервными движениями поглаживала округлый живот, теперь трудно скрываемый даже под двумя плотными куртками.
— Что случилось?
— Надеюсь, пока ничего, — она закусила губу.
Матвей встал со стула и подошёл к ней.
— Надь, говори. Что у вас произошло?
Её прежде опущенный взгляд обратился к нему.
— Мы с ним утром немного повздорили.
— По поводу?
— Сейчас это не важно, — она говорила спешно, то и дело отдёргивала руки от рта, в желании сгрызть ногти. Вредную привычку Матвей заметил за ней еще в первые дни пребывания на Шпицбергене. — А важно то, что этот засранец спёр мою винтовку и смылся хрен знает куда.
— На кой-чёрт ему сдалась винтовка?
— Хотела бы я знать! Вот найду его, таких ему вставлю…
— Так, присядь-ка… — Матвей нежно взял её за локоть и усадил на край кровати, — и расскажи по порядку, что именно произошло.
— Говорю же, нечего тут рассказать. Ходил он всё вокруг да около, раздражать меня стал своим шатание. Да-да, знаю, как это звучит, но ты и сам попробуй не заводиться по пустякам когда у тебя из-за этого брюха поясницу ломит ежесекундно, еще и внизу постоянно тянет неприятно. Вот я и взбесилась на пустом месте, прогнала его, потом легла спать, а когда уже проснулась, поняла, что зря на него взъелась. Захотела извиниться, а тут бац! Заметила, как моя походная сумка открыта настежь, и из неё пропала моя прежде разобранная винтовка.
— А ты уверена, что это он стащил? Может кто-нибудь другой заходил к тебе в комнату?
— Я уверена, — сказал Надя, но Матвей уловил в её голос недоказанность. — К тому же запасной ключ от комнаты есть только у него. Да и кому вообще понадобится старая и нечищенная винтовка без патронов?
— Если так, значит он первым делом пойдёт к местному оружейнику, Отто.
— К отцу девочки, которую ты спас из той шахты?
Матвей кивнул.
— Значит пойдём туда, может еще успеем его нагнать.
— Не стоит, — Матвей снял с крючка куртку и быстро приоделся. — Я сам поищу его.
— Нет уж, — возразила Надя и уверенно поднялась с кровати. — Я пойду с тобой.
— Тебе нужно больше лежать, Надь, — взглядом он указал на её живот, — не стоит тебе…
— Я уже задницей на матрасе скоро яму продавлю, хватит с меня лежаний. Пойду с тобой, дай мне минутку переодеться. — Она вышла в коридор, остановилась возле дверей в собственную комнату и обернулась к Матвею. — Смотаешься без меня, я тебе потом покажу всю ярость женщины в положении, усёк?
Матвей не скрыл ухмылки. Перед ним вдруг стояла та самая Надя Соболева, с которой он впервые столкнулся в «Полярном переполохе» вечность назад — смелая, острая на язык и крайне вредная особа.
— Жду, — дал слово Матвей.
Надя была готов уже спустя несколько минут, облачившись в шубу из оленьей шкуры. Вдвоём они вышли наружу и стали спускаться к городу. Надя скорее не шла, а ковыляла, ровно гусыня, и заметно отставала.
— Ты уверена, Надь? Может, всё-таки я сам? — спросил её Матвей.
— Нет, всё хорошо. К тому же я, знаешь, чувствую некоторую вину за побег парня. Последнее время Арина стала реже заходить, пропадает где-то. Маша теперь постоянно в этому университете на другом конце посёлка, ей не до меня. Вот и стал ко мне захаживать Тихон: то принесёт, это сделает… Зря я на него наорала.
— Любопытно, чего же ты такого ему наговорила, что заставило его уйти и еще винтовку прихватить?
Она спрятала руки в карманах, опустила голову.
— Да глупости, а он видать всерьёз воспринял. Говорю же, моё состояние… взбредёт иногда в голову всякое, начинаешь беситься. Короче, не хочу об этом говорить, Матвей. Давай лучше поскорее найдём этого паршивца и всё.
Матвей не стал допытывать её расспросами.
— Спасибо, что помогаешь, — добавила Надя, покосившись в его сторону.
— Разумеется. Да и денек сегодня выдался хороший, самое то для поисков.
Надя развязала верхние пуговицы шубы из косточек птиц.
— Семь градусов Цельсия, — произнёс Матвей, вспомнив показания ваттбраслета прежде чем он отключил его и приступил к починке этим утром. — Самый разгар лета в этом крае.
Ответственного за оружие в Лонгйире они застали в лавке, в центре города. Отто сидел за столом, подсчитывал количество патронов, едва шевеля губами, и старательно заносил их количество карандашом в записную книжку. Это был низкорослый норвежец с плешью на голове, волосатыми руками и вымученным, но в то же время с проблесками доброты лица. Он настолько был увлечён работой, что не сразу заметил двух вошедших в его скромную обитель посетителей.
— Отто? — окликнул его Матвей.
Оружейник оторвался от записей, заметил гостей и улыбнулся.
— Матвей! Рад тебя видеть!
— И я тебя рад видеть. Как здоровье у Эльзы?
— Ох, она приболела с неделю назад, но теперь идёт на поправку. Если хочешь, мы можем завтра продолжить занятия. — Он взглянул на Надю, заметил её живот и тут же вскочил как ошпаренный. — Ну что же вы стоите! Присаживайтесь.
— Спасибо, Отто, но мы буквально на минуту. Скажи, к тебе заходил Тихон?
— Пацан из вашей группы, такой кудрявый? Да, заходил. Показал мне винтовку, попросил для неё патронов. Ну я ему и дал с десяток калибра 5.56, как ты и просил.
— Я просил?
— Ну да, так он мне сказал.
Матвей и Надя переглянулись и обменялись едкими ухмылками.
— Засранец мелкий, — шепнул Надя.
— Что-то не так? — поинтересовался Отто и облокотился руками об стол.
— Ты знаешь, куда он потом пошёл?
— Не-а, я ж из лавки не выхожу совсем. Слишком много работы. Видишь те семь ящиков? Это еще наши искатели в апреле притащили, их все необходимо всё должно быть отсортировано на пригодное и непригодное перед обработкой прежде чем перерабатывать, а их там тысяч десять штук, не меньше.
Матвей понял не всё из сказанного, но основную суть уловил — он сортировал патроны.
— Знаешь, — Отто почесал подбородок, — сразу после Тихона ко мне зашёл Тед за парочкой винтовок с оптическим прицелом, он вроде как собирался отправиться завтра на охоту, ведь сейчас сезон. Сам он водить не умеет, поэтому его всегда подвозит его брат Каспер, местный механик. У него такой старый пикап чёрного цвета, единственный во всём посёлке. Он наверняка ждал его, пока мы с ним болтали здесь.
— Где мне его найти?
— А где еще обитать механику? В гараже он, в десяти минутах отсюда на запад, недалеко от порта.
— Спасибо, Отто, там и поищем его.
— Разумеется Рад был помочь!
— Ох этот Тихон… Вот скажи мне, я одна заметила, как этот засранец имеет талант притягивать проблемы?
Матвей усмехнулся и стал чесать пальцем глаз, куда угодила соринка.
— Есть такое. Но помимо таланта притягивать к себе проблемы у него имеется еще один: оказываться в нужном месте в нужное время и спасать жизни, например наши с тобой.
— Это точно, — с печальной улыбкой согласилась она.
Добрались до гаражей, представляющих собой парочку небольших ангаров с ржавым профнастилом; там где ржавчина все же проела материал все залатали кусками железа. Над каркасом тоже поработали, дополнительно закрепив его самодельными распорками и тросами.
Массивные ворота, собранные из нескольких слоёв металла, были приоткрыты. Надя и Матвей пожаловали через проём внутрь и оказались среди десятка пикапов, внедорожников и парочки легковых автомобилей. Запах электрической гари сразу проник в ноздри, а на языке образовался кислый привкус.
— Эх, видел бы всё это Домкрат… — прошептала Надя.
Воспоминание о немом водителе «Титана» возникло в голове Матвея в виде зловещего образа: искажённое ужасом лицо Домкрата и его разинутый рот, издающий лишь протяжное мычание. Бедняга умер страшной и мучительной смертью.
— Вам чего? — раздался голос сзади на норвежском.
Матвей и Надя обернулись. Перед ними стоял механик, вытирающий грязной тряпицей мозолистые руки. Веко его левого глаза было опущено ниже правого, отчего казалось, будто его лицо застыло в выражении подмигивания.
— Я ищу Каспера, — объяснил Матвей.
Механик изучающе взглянул на них, шмыгнул носом и указал взглядом в дальний конец ангара.
— Спасибо, — поблагодарил собиратель.
Они прошли через машины, перешагнули ящик с инструментами, и дошли до фонтана искр сварочного аппарата. Беловолосый мужчина стоял на колене склонившись над покорёженным бампером и прижимая электрод к металлу. Сквозь выцветший светофильтр сварочного щитка пробивалось яркое голубое сияние дуги. Заметив движение, механик оторвался от работы, отключил аппарат и поднял маску. Его светлые, почти белые волосы были влажными от пота, а на обветренном лице застыло сосредоточенное выражение.
— Ты Каспер? — спросил Матвей.
— Ну? — В голосе норвежца послышалось явное нежелание вступать в беседу.
— Мы искать мальчишку, который приплыл сюда с нами. Черноволосый, кудрявый. Говорят, ты мог видеть его сегодня утром, он выходил из лавки оружейника с винтовкой.
Каспер бросил маску в капот и прислонился к дверце пикапа, сложив руки на груди. Взгляд его серых глаз на секунду замер на Надином животе, затем вновь обратился к Матвею.
— Ну видел, — ответил он.
— Ты знаешь, куда он пошёл?
— Да. Туда, куда ему не следовало, в сторону Адвентдален.
— Ох ты же черт…
— Что? — Надя коснулась его рукава. — Что он сказал?
— Он пошёл за пределы Лонгйира, в долину Адвентдален, что на юго-востоке отсюда, — ответил он Наде и обратился к Касперу на норвежском, немного повысив тон: — И ты даже не пытался его остановить?
— Я в сиделки ему не нанимался? Этот пацан прибыл с вами, вот вы за него и в ответе, не я.
— Чего это он там сказал? — спросила Надя. — Уж больно мне его самодовольная рожа не понравилась, когда он тарабанил на своём.
Матвей не стал переводить.
— Нам нужно найти его, — вновь обратился он к Касперу. — Можешь одолжить нам одну из своих машин? Мы найдём парня и тут же вернёмся.
Выражение лица Каспера продолжало оставаться безучастным к происходящему.
— Я знаю Эрика, он даст разрешение, — продолжал упрашивать Матвей. — К тому же не думаю, что мальчик ушёл далеко.
— Это не моя проблема, чужак.
— Вот же… — Матвей едва сдержался.
— Что он сказал? — вновь обратилась Надя с нетерпением.
Матвей постарался изложить ей все как можно короче.
— Так пошли к Эрику! — воскликнула Надя. — Объясним всю ситуацию.
— Это невозможно, он сейчас в Баренцбурге. Отплыл буквально сегодня утром.
Каспер отошёл от пикапа.
— Вот что, некогда мне с вами тут болтать, у меня еще дел тьма. Проваливайте, пока я ребят не позвал.
— Проклятье… — процедил сквозь зубы Матвей. — Надо что-то придумать.
Надя задумалась.
— Гляди, у него за поясом связка ключей, — сказала она, наблюдая как Каспер копошиться в кузове. — Наверняка от его рухляди.
— И?
— Что «и»? Просто возьми и двинь ему по башке, стащи ключи и поехали.
— Ты с ума сошла?
— А ты чего предлагаешь? Догонять Тихона пешком? Давай, если есть план получше, выкладывай! С удовольствием послушаю. Только учти — время идёт, а наш пацан магнит для неприятностей. Он в любую секунду может провалиться в какую-нибудь яму или быть заклёван бешеной крачкой.
Матвей стал перебирать все имеющиеся варианты, но пока раздумывал, упустил возможность — Каспер отыскал сварочную маску и обратился к ним:
— Вы все еще здесь? Я кажется сказал вам…
Матвей резко приблизился к нему, вложил всю силу в кулак и саданул его в челюсть, однако Каспер умудрился устоять на ногах, более того, даже сознания не потерять. И в эту самую секунду Матвей пожалел об отсутствии с ними Юдичева с его крепким ударом.
Из носа Каспера брызнула кровь, он в растерянности посмотрел на Матвея, а затем его лицо исказила гримаса гнева. Он было заорал позвать на помощь, но не успел. Надя схватила лежавший на металлической бочке рядом гаечный ключ и огрела им механика по виску прежде чем тот успел издать хоть звук. Бесчувственное тело грохнулось на пол, и Матвей стал ожидать как за спиной вот-вот раздадутся возгласы на норвежском, однако ничего такого не произошло.
Надя склонилась над Каспером, положила пальцы ему на шею и прикрыла глаза, слушая пульс.
— Жить будет. — Она отстегнула ключ от цепочке на его поясе и бросила Матвею.
— Эх, аукнется нам это, — с досадой прошептал собиратель, оглядываясь по сторонам, — обязательно аукнется.
— Безусловно, но об этом будем думать позже, когда найдём Тихона. А сейчас давай искать его тачку.
— Не нужно искать, вон она, — Матвей указал на чёрный пикап, стоявший у самого выезда из гаража. — Единственный чёрный пикап во всём Лонгйире.
Надя не стала уточнять, откуда он это знает.
— Ну раз так, предлагаю спрятать от лишних глаз причину наших будущих проблем и отправимся в этот самый Адвентдален, или как там его, как можно скорее. Надеюсь, ты помнишь как водить?
— Ну Титан мне удавалось водить… — Он почесал затылок. — Думаю, здесь то уж точно справлюсь.
Трудности возникли с первым левым поворотом, встретившимся им на выезде из гаража. Матвей слишком перекрутил руль и машину понесло в железную груду разного хлама и старых запчастей, сваленных неподалёку от входа. К счастью он вовремя вырулил и выехал на середину грунтовой дороги, лишь каким-то чудом не обратив на себя внимания работающих внутри гаража других механиков.
— Ты смотри не убей нас раньше времени, — Надя отбросила со лба свой черный локон.
— С Титаном было иначе. Там приходилось руль как следует выкручивать для поворотов. Здесь все же немного иначе…
Минута на водительском сидении понадобилась ему для понимания как сладить с рулём и две чтобы привыкнуть к чувствительной педали газа. Как только они выехали за пределы Лонгйира, он и вовсе себя почувствовал прирождённым водителем.
Грунтовка сменилась вязкой грязью, и обоих стало дёргать на местах из стороны в стороны при наезде на особенно тяжело проходимый участок.
Далеко впереди виднелись лишь горы со снежными шапками, а вокруг удручающая пустыня из камней и скудной растительностью в виде мха и лишайника, раскинувшиеся на много километров вперёд. Справа от них бурлил грязный поток оттаявшей реки, уходящий все дальше на юг. Небо синее, без единого клочка облака, а над самой головой белый, словно круг фонаря, солнечный диск, ярко освещающий долину.
— Кажется, за нами никого, — Надя оглянулась через плечо в замызганное от грязи зеркало с небольшим очищенным островком от него.
— Это пока.
Надя молчала, наблюдая за постепенно вырастающими по мере приближения к горами и высматривая Тихона.
— Все пытаюсь понять, чего его потянула сюда? В Адвентдален? — сказал Матвей, следя за дорогой.
Надя ответила не сразу. Сперва выдохнула, будто готовясь сказать нечто серьёзное.
— Охотиться он сюда пошёл.
Матвей оглянулся в его сторону.
— Чего, чего?
— Та ссора с ним, с которой всё началось. Я упрекнула его в бесполезности. Мол, всё это время он только и делал, что доставлял неприятности и никакой от него пользы. Да, знаю, я дура, сказал ерунду, но видать его это сильно задело, принял близко к сердцу. Вот он и пошёл доказывать свою «не бесполезность», чудило малолетнее.
— С чего ты взяла, что он сюда именно охотиться направился?
— Логическая цепочка, Матвей. — Она стала загибать поочерёдно пальцы. — Винтовка, долина, обида на злую суку Надю Соболеву за сказанное. Вы же мужики такие, вместо того, чтобы как следует подумать, сразу рубаху на груди рвёте и пытаетесь доказать что-то.
— Да тут и охотиться то не на что, местные всех давно перебили. Лейгур ходил здесь на одну охотничью вылазку с месяц назад с парочкой охотников, так они уходили далеко на север, в западную часть Шпицбергена.
— Вот я и говорю, вместо подумать рубаху рвёте, слюни пускаете. — Она отмахнулась. — К чёрту, сама виновата, я и впрямь мерзостей ему наговорила. Теперь вот помимо его побега из-за меня, еще и беду с местными накликала. Юдичев позавидовал бы.
— Мы во всем разберёмся, шаг за шагом. Сейчас сосредоточимся на Тихоне. Надо отыскать его и поскорее. — Матвей чуть крепче сжал руль. — Далеко он уйти не мог.
Вскоре на горизонте выросло несколько разрушенных домиков из дерева с лежащими рядом кусками профнастила. Рядом догнивал старый грузовик, охваченный ржавчиной словно болезненной сыпью. Небольшая стайка птиц вынырнула из укрытий и взмыла в небо, направившись в сторону холмов.
— Может, он там спрятался? Давай проверим, — предложила Надя.
Матвей свернул на тонкую линию дорожки и заранее включил полный привод. Колёса стали увязать в грязи, отбрасывая куски глины и камешки гравия. Пришлось изрядно повозиться с преодолением этих с виду жалких ста метров расстояния: осторожно объезжать особо глубокие с виду лужи, плавнее нажимать на педаль газа и тормоза для более ровного вождения.
— Лучше б пешком дошли, — заключил Матвей, отключая двигатель.
Оба вышли из машины и поднялись на крыльцо одного из домиков на сваях и открыли дверь.
Сломанные стулья и перевёрнутые столы говорили о том, что раньше здесь было что-то вроде бара или небольшой гостиницы. За пыльными окнами открывался вид на долину, где петляла грунтовая дорога.
Массивная стойка из толстых досок все еще стояла у дальней стены. На потемневших полках за ней остались несколько бутылок с выцветшими этикетками. В углу чернел камин, выложенный из местного камня, холодный и забитый пылью.
Матвей подошёл к стене и всмотрелся в старые фотографии под треснувшим стеклом: люди в ярких куртках на собачьих упряжках, группы на снегоходах на фоне заснеженных гор, какие-то вечеринки прямо здесь, у этой самой стойки. Другая жизнь, другой мир.
— Тихон, ты здесь? — крикнул Матвей.
Ему ответил лишь тягучий скрип половиц под ногами Нади.
Немного выждав они разделились, стали обыскивать комнату за комнатой. Матвей проверил склад, крохотную кухню, уборные — ни следа. С пустыми руками вернулся к стойке, хотел было окликнуть Надю, но вдруг обратил внимание на большое полотно, накрывающая нечто большое в углу этого, с первого взгляда, тесного бара. Он приблизился к внезапной находке, коснулся краешка полотна и медленно, желая не поднимать клубы накопившейся пыли на ткани, снял его.
На кратчайший миг Матвея бросило в дрожь от вида вставшего на дыбы белого медведя с оскаленной пастью и лапищами размером с человеческую голову. Вытянутые лапы придавали зверю росту и большей угрозы, а чёрные глаза смотрели снизу вверх на собирателя совсем как живые. Чучело хищника умудрилось прекрасно сохраниться за все эти года, и одним только видом вселяло ужас и наводило на мысль о ничтожности человека пред подобной тварью.
Матвей коснулся его шерсти, попробовал на ощупь, жёсткая и густая, совсем как у того медведя, который его чуть не прикончил в лесу.
А потом он подумал о Тихоне, представил как мальчонка, чья макушка не достаёт даже до середины медвежьего брюха, встречает на своём пути вот этого красавца.
Мурашки волнения защекотали спину.
— Матвей, сюда! — раздался приглушённый деревянными стенами голос Нади.
Он отыскал её в маленьком гараже с настежь открытыми воротами, сидевшую на корточках возле обугленных деревяшек и пятен сажи.
— Гляди, угли еще тёплые. Костёр развели совсем недавно.
Матвей взглянул на место бывшего лагеря, затем в сторону гор. Вышел наружу, осмотрелся, и заметил кое-что на земле.
— Да, он был здесь. Видишь отпечатки?
— Вижу.
— Его размер.
— Видать он согрелся, перекусил и пошёл дальше, — ухмылка легла на его губы, — вот же настырный пацан.
— Ох и попадётся о мне…
Матвей оторвал взгляд от следов и поднял голову.
— Следы ведут туда, к подножию гор. — Он встал и посмотрел вдаль, со слепой надеждой разглядеть маленькую фигуру, плетущуюся вдали, но разглядел лишь лужи, грязь, и островки серого снега. — Надеюсь, пикап приспособлен к подобному бездорожью.
Он испытывающее посмотрел на свою спутницу, прочистил горло и осмелился произнести:
— Надь, может всё-таки останешься здесь? А я…
— Ты закончил?
Он промолчал и обречённо выдохнул, мысленно приняв капитуляцию в попытке оспорить её твердое решение.
Надя резво зашагала обратно, будто и не было у неё никакого стеснения в области живота.
— Тогда поехали, нагоним этого засранца, и я ему всыплю по самое число, — грозно прошипела она и добавила уже спокойнее: — а уж потом извинюсь.
Пробираться на пикапе по холмам оказалось не самой лучшей затеей. Их постоянно трясло из стороны в сторону, а при каждом нажатии на педаль газа в попытке преодолеть очередную высоту, двигатель ревел словно смертельно раненый морж.
— Знаешь, о чём я иногда думаю? — вдруг заговорила Надя после продолжительного молчания. — Будто наше прибытие на Шпицбергене это начало затянувшегося сна, странного, местами жуткого, порой спокойного, но всё же сна. А сами мы давно все умерли, и гниём где-то там, в лесу…
Матвей обернулся к ней, заметил как она приложила голову к стеклу, устало поглядывая по сторонам.
— Мы многое пережили, в особенности ты, — сказал Матвей. — Как любил поговаривать мой отец: пасть смерти почти сомкнулась, но я успел дать ей по зубам и дал дёру. Вот и мы дали дёру, чудом, вот теперь и кажется, будто жизнь началась заново.
Надя молчала.
— К тому же, мертвецы не видят снов, — добавил Матвей. — Они вообще ничего не видят.
— Ты не можешь знать этого наверняка, пока сам не умрёшь. Боже… — Её меланхоличный тон вдруг переменился, став звонче. Она закрыла лицо ладонями. — Прости, сама не знаю, чего я вдруг заговорила об этом. Иногда на меня нападает это странное чувство безнадёги, накроет так, что аж душит. Может, это из-за беременности?
— Возможно, — ответил Матвей, хоть и не знал, так ли это в действительности.
— К черту. Просто давай сделаем вид, что я ничего не говорила, окей?
— Как скажешь, — сказал Матвей.
За очередным холмом вырос огромный ратрак, брошенный здесь должно быть еще со времён Вторжения. Потускневший от времени и арктических ветров корпус транспорта местами облупился до металла, напоминая шкуру линяющего зверя. Широкие гусеницы, предназначенные для утрамбовки снега, наполовину ушли под грунт, став единым целым с вечной мерзлотой Шпицбергена.
— Думается мне, во всей этой спешной погони мы совершили одну непростительную глупость, — произнёс Матвей.
— Это какую же?
— Не взяли с собой оружия.
— Думаешь, оно нам может понадобиться?
— Очень хотелось бы надеется, что нет.
Надя открыла бардачок и не церемонясь стала выкидывать оттуда разные тряпки, инструменты и бумажки хозяина пикапа. Вычистив его полностью, она открыла подлокотник, поворошила внутри и нашла лишь складной нож размером с большой палец. Потом обернулась через плечо и осмотрела задние сиденья.
— Ничегошеньки… — сказала она с раздражением и вернулась обратно на сиденье. — Может, в кузове чего есть?
— Возможно, надо бы глянуть. Отто упоминал, что к нему приезжали как раз за оружием…
— Вон он, Матвей! Гляди! Вон он!
Маленькая и худая фигурка Тихона стояла на вершине заснеженного пригорка. На мгновение мальчишка дёрнулся, будто намереваясь сбежать, но передумал.
Ладони Нади крепко сжались в кулаки.
— Ох, держите меня семеро… — прошипела она.
— Успокойся…
— Да ничего я ему не сделаю.
Пока пикап подъезжал к пригорку, Тихон стал осторожно спускаться, то и дело поправляя висевшую за плечом винтовку. Не успел Матвей полностью остановиться, как Надя вышла наружу и быстрым, насколько это было возможным для её состояния, шагом направилась парню навстречу. Сблизившись она немедленно отвесила ему пощёчину, настолько крепкую, что эхо её хлёста Матвей услышал даже отсюда, с места водителя.
— Да ети твою… — осёкся собиратель и открыл дверцу пикапа.
Тихон стоял с понуренной головой. Его налитые слезами глаза кричали в гневе, но рот оставался закрытым.
— Ты знаешь, как ты нас подставил, а, говнюк мелкий? Знаешь, что нам с Матвеем пришлось…
— Надя, — строго сказал Матвей.
Она отвернулась от мальчишки, встретившись взглядом с собирателем. Потом резко выдохнула, прогоняя из своего нутра накопившуюся за этот неполный час злобу, и зашагала обратно к пикапу.
— Поехали уже отсюда, — бросила она, проходя мимо.
Матвей подошёл к Тихону, коснулся его подбородка и взглянул ему в лицо, искажённое гневом и сожалением.
— Ты как, не ранен?
Мальчик покачал головой.
Матвей снял с его плеча винтовку.
— Пошли, — спокойно сказал собиратель, заботливо подтолкнув его к пикапу.
Камушки зашуршали под их ботинками.
— Нечего было за мной идти, я бы и сам дорогу обратно нашёл, — буркнул Тихон.
— Не сомневаюсь.
Он открыл ему заднюю дверцу, пригласил внутрь, бросил винтовку в кузов, а сам вернулся на водительское. Надя нервно потирала руки, пытаясь унять охватившую её дрожь, и быстро взглянула в зеркало заднего вида, в котором отражался Тихон, со скрещёнными на груди руками.
— Прости, что ударила, — полушёпотом сказала Надя, — это было лишним.
От услышанного Тихон лишь сильнее напыжился, повёл плечами, сдвинул брови и оставил извинения без ответа.
Большие пальцы Матвея тарабанили по стёртой кожаной обшивке руля. Заводить двигатель он не торопился, ожидая начала словесной перепалки между этими двумя, но вот прошла минута, две, а в салоне так и продолжала царить напряжённая тишина, нарушаемая лишь шмыганьем носа Тихона.
Пикап тронулся, развернулся, и они стали спускаться к дороге.
Матвей старался ехать по собственным следам, сохранившимся среди островков снега и грязи. Вёл он осторожно, не торопясь, как можно дольше откладывая по времени предстоящие разборки в Лонгйире. Казалось, он едет на собственную казнь, а не в убежище, сделавшееся за минувшие три месяца им домом. Интересно, ему тоже устроят суд поединком? Не Надю же они вытащат на побережье драться, в самом деле…
Так или иначе про себя он уже решил всю вину взять на себя.
— Чья эта машина? — впервые раздался голос Тихона.
Матвей был уверен, что именно Надя ответит ему, но она молчала. Обернувшись к ней он заметил, как она прислонила голову к стеклу и отрешённо наблюдала за жёлто-белой пустошью снаружи.
— Каспера, — ответил собиратель, взглянув в зеркало заднего вида и встретившись взглядом с мальчиком.
— Кто такой этот Каспер?
— А вот скоро узнаешь.
Снова тишина, которая на этот раз длилось совсем недолго.
— Я бы справился, — начал Тихон, — вернулся бы уже завтра.
— Помолчи… — нарушила молчание Надя.
— Да чего бояться то⁈ Сейчас полярный день, солнце светит постоянно, я бы…
Надя обернулась через плечо и строго посмотрела на него.
— Ты бы… что? Назло сказанному мне притащил бы тушку какой-нибудь мыши и преисполнился бы собственной гордостью? Да-да, не смотри на меня так, я всё поняла с самого начала, на охоту он собрался…
— Говоришь со мной так, будто ты моя мать, а ты не она, ясно тебе? И вообще это не твоё дело, куда я собрался. Мне уже четырнадцать…
— Четырнадцать, а поступки как у малолетки! Нет ну вот реально, чего ты хотел этим добиться⁈ Зачем ты вообще…
— Да потому что ты права, ясно тебе⁈ — прервал её Тихон хриплым криком. — Этим утром, ты была права! Как ты там сказала обо мне этим утром? Бесполезный говнюк, который только и делает, что мешается под ногами?
Матвей заметил как Надя покраснела и прикусила нижнюю губу. Да, видать утренняя ссора оказалась куда более эмоциональной, нежели из её пересказа по дороге сюда.
— Так вот это всё правда, я такой и есть! — продолжал Тихон. — Ты мне глаза открыла, во! Ведь я и правда с самого появления на этом ваше корабле только и делаю, что всех раздражаю своей бесполезностью. Я…ну как же это… обуза я, во!
На этот раз Матвей вступил в разговор:
— Ты сильно ошибаешься, Тихон. Уж не знаю, может у тебя память отшибло, но мы с Надей оба сейчас живы благодаря тебе.
Мальчик насупился, сильнее прижав скрещённые руки к груди.
— Это всё случайно вышло. И вообще это другое…
— Другое не другое, но уж точно не проявление бесполезности, о которой ты говоришь.
— Вот что… — Надя вновь обернулась к нему, — всё сказанное мной этим утром — чушь. Я уже рассказала Матвею, это всё из-за моего положения, и вот рассказываю тебе. Мне страшно, понимаешь? А когда мне страшно, я начинаю психовать на ровном месте. Поэтому прости меня, я в корне была не права и совершенно не считаю тебя обузой. — Она выдохнула, склонила голову и вытерла выступивший на лбу пот. — В последний месяц ты мне очень помогал, и я очень ценю это. Уж это точно не проявление бесполезности.
Тихон продолжал дуться, и всё старался не встречаться взглядом с Надей.
— Да не держу я на тебя обиду, — пробубнил он, — и извинения мне твои не сдались. Да только легче мне от этого не стало, всё равно чувствую себя мешком говна, который вы до сих пор волочите с собой лишь потому, что я типа ребёнок…
— Боже ты мой… — Надя откинула голову.
Матвей приглушил двигатель и вытяну голову вперёд, прикидывая на глаз глубину возникшей на пути лужи.
— Но я вот чего скажу, — продолжал Тихон ровным голосом, — больше этого повторяться не будет. Надоело быть докучающей занозой в ваших задницах. Теперь я изменюсь…
Надя усталым голосом ответила:
— Да ради Бога, меняйся как вздумается, только прошу тебя, давай без этих внезапных побегов с целью доказать мне какой ты…
Внезапно пикап содрогнулся от мощного удара сзади.
— Это еще что за хрень⁈ — Надя стала вертеться по сторонам.
Матвей нажал на кнопку зажигания, но двигатель только прокашлялся сухими гулкими толчками и затих.
Удар повторился вновь, на этот раз сильнее, а следом за ним послышался звук…
…щелчков.
— О нет… — прошептала Надя, закрыв ладонью лицо. — Это…
— Да, мерзляк. — Матвей еще раз нажал на кнопку, снова не заводится.
— Мерзляк? — голос Тихона сел. — Но как…
По крыше пикапа раздались быстрые удары, они внезапно смолкли и вдруг на капот обрушилось оно, заставив Надю сдавленно вскрикнуть. Чёрное, костлявое, похожее на гигантского паука оно повернуло свою жуткую вытянутую морду формой напоминавшую наконечник копья и заревело, издав истошный, оглушающий звук.
Вж, вж, вж… — Кашлял движок от постоянного нажатия на кнопку зажигания.
— Заводи эту проклятую машину, Матвей! Заводи эту…
Существо обнажило свои длиннющие зубы-иглы и вонзило лапу в лобовое стекло.
Врррум! — Отозвался теперь работающий двигатель.
Матвей переключился на заднюю передачу и вдавил педаль газа до упора. Пикап сорвался с места, сделал резкий разворот и мерзляк грохнулся на землю, издав раздражающий вопль. Собиратель переключил передачу и снова нажал на газ, намереваясь раздавать пришельца, но тот подпрыгнула в воздухе словно гигантский кузнечик и в мгновение ока очутился позади них, вновь бросившись в атаку.
Машина ринулась вперёд, подскакивая на ухабах и стреляя из-под шин мелкими камушками и шмотками грязи.
— Тихон, стой! — крикнула Надя.
Матвей посмотрел в зеркало заднего вида и заметил как мальчишка открыл сдвижное окошко и какого-то рожна полез в кузов.
— Эй, щас же…
Он не договорил, отвлёк большущий камень, выросший будто из-под земли. Резко увёл пикап в сторону, едва справившись с управлением. Сердце сжалось от ужаса. Он посмотрел в боковое зеркало, тварь настигала их. Это был шустрик, тот самый подвид, способный ходить по воде и даже плавать. Матвей сразу признал эту сволочь по характерной форме головы и небольшому в сравнении с остальными мерзляками росту.
Но меньший рост не означал меньшую опасность.
Матвей и глазом не успел моргнуть, как Тихон оказался в кузове с винтовкой наперевес. Он неумело прижал её к бедру, пытаясь прицелиться в нагоняющего их шустрика. Выбора не оставалось. Матвей немного сбавил скорость постарался ехать плавнее, насколько это было возможно. Надо дать мальчику шанс хотя бы ранить мерзляка. Сбежать от него у них в любом случае не выйдет.
Эх, болван, ведь чуяло сердце, что понадобиться пушка!
Тихон открыл огонь, правильными одиночными выстрелами, без спешки.
Но беда пришла откуда её не ждали. Второй шустрик выскочил прямо перед пикапом, угрожающе выпятил свои конечности, и у Матвея оставалось два выбора: сделать резкий разворот и опрокинуть пикап, или же продолжать ехать прямо.
Он выбрал второе и нажал на педаль газа.
— Держись! Держись! Тихон, держись!
Матвей надеялся, что мальчик услышал его, ибо если произойдёт иное, он не простит себе этого до конца своей жизни.
Второй шустрик не успел отскочить, хоть уже и напружинил свои лапы для прыжка. Раздался хруст разбивающегося стекла и скрежет метала, а затем тело подалось резко вперёд и наступила тьма и агония от удара.
Когда он очнулся то почувствовал пульсацию в висках и теплоту стекающей по лбу крови. Тело резала боль. Перед глазами ползали искрами белые червяки.
Он отстегнул ремень безопасности и взглянул на пассажирское кресло. Надя тяжело дышала, прижимая ладонь к животу.
— Надя…
Он протянул к ней руку, но вдруг резко отдёрнул её, услышав хлопки выстрелов.
Тихон…
Надя коснулась ручки, открыла дверцу и упала на землю, продолжая тесно прижимать ладонь к животу. Матвей отстегнул ремень и превозмогая боль в теле вылез из пикапа. Он обошёл авто с передней части, заметил как далеко отбросило шустрика, до сих пор падающего признаки жизни — он дёргал лапами и приоткрывал пасть, но не двигался, — а затем подошёл к Наде.
— Я в порядке, в порядке… — шептала она, корчась от боли.
Раздались хлопки выстрелов и мальчишеский крик вперемешку с визгом.
— Помоги же ему! — крикнула Надя.
Матвей быстро закивал, сорвался с места и увидел прячущегося за камнем Тихона, ползущего по земле. Он крепко прижимал к себе винтовку и нажимал на спусковой крючок, издающий лишь пустые щелчки. К нему медленно, но верно ковылял на пяти из шести конечностей шустрик. По всей видимости Тихону всё же удалось задеть его.
Собиратель подошёл к мальчику и схватил его предплечье.
— Я попал в него, Матвей! Гляди, я попал…
— Да, ты молодцом. Хороший выстрел.
Шустрик вдруг взъерепенился и будто обретя второе дыхание устремился к ним с бешеной скоростью.
Матвей схватил винтовку, проверил боезапас — пусто. Поняв, что грядёт неизбежное, он схватил булыжник потяжелее и приготовился к броску, пока вдруг не раздался хлёсткий выстрел. Обернувшись, он заметил Надю. Она стояла, опершись о разбитый пикап, прижимая приклад винтовки к плечу. Несмотря на рану, её руки не дрожали.
Первая пуля пробила твари плечевой сустав. Надя, морщась от боли, передёрнула затвор. Даже раненый, шустрик продолжал двигаться, но теперь его траектория стала предсказуемой. Прицел поймал удлинённый череп твари. Несмотря на кровь, заливающую глаза, Надя выждала нужный момент. Выстрел — и голова существа разлетелась костяными осколками, но тварь по инерции всё ещё неслась вперёд.
Сжав зубы, она в третий раз передёрнула затвор. Последняя пуля вошла точно в грудную клетку мерзляка, опрокинув его навзничь. Монстр рухнул, судорожно царапая землю уцелевшими конечностями, и наконец затих.
Надя медленно опустила винтовку и тяжело осела на землю, всё так же прижимая свободную руку к животу.
— Вот и кузов проверила… — произнесла она, натужно улыбаясь.
После столкновения с шустриком пикап приказал долго жить и втроём им пришлось плестись по мёрзлой земле, оставаясь при этом ежесекундно начеку — напавшая на них парочка могла быть не единственной.
К счастью, — а может и вовсе наоборот, это еще предстояло узнать — их совсем скоро нашли местные. Три автомобиля резко затормозили в пару метрах от них, подняв столп пыли, и из салонов повыскакивало с десяток мужиков с хмурыми лицами, среди которых особенно выделилась злющая морда Каспера с перебинтованной головой. Несколькими широкими шагами он сократил между ним и троицей расстояние, встал возле Нади, сверкнул угрожающим взглядом — она ответила ему тем же, — а затем как следует врезал Матвею кулаком в грудь, да так, что он не смог дышать секунд десять.
Тихон выскочил вперёд с поднятыми кулаками.
— Ты чего вытворяешь, гнида? Да я тебе щас…
Надя схватила парня за шкирку и отпихнула назад.
— Не лезь!
Каспер сел на корточки перед согнувшимся в три погибели Матвеем.
— Где мой пикап?
Боль от удара помешала говорить громко, поэтому он лишь просипел:
— Мерзляки…
— Что?
Матвей поднял взгляд, встретившись с его злобными глазёнками.
— Криофобы. На нас напали криофобы.
Лицо Каспера побледнело в мгновение ока.
— Где?
Матвей мотнул головой в сторону, откуда они пришли.
— Метров двести отсюда, на север.
Затем послышался гвалт на норвежском и звуки заводимых двигателей. Два внедорожника двинулись в указанном Матвеем направлении, а последний отвёз их обратно в Лонгйир, высадив у самой окраины городка. Оттуда им пришлось долгих полчаса добираться до своих комнат, где они встретили остальных: Юдичева, Лейгура, Арину и Машу. Друзья уже почти забили тревогу и собирались отправиться на их поиски.
Матвей и Надя делили рассказ о случившимся поровну, насколько хватало сил. Тихон всё это время сидел в самом дальнем углу и с виду готовился к вне всякого сомнения грядущему осуждению своего поступка, но этого так и не произошло. Его побег с целью доказать свою значимость для отряда отодвинули на второй план насущные проблемы в виде появления мерзляков на архипелаге и еще большему ухудшению отношений с местным населением.
— Помните нашу первую встречу с ярлом, как только мы прибыли сюда? — сказала Арина. Сцепив пальцы в замок она сидела на краешке стула, согнувшись вперёд. — Он тогда упомянул про нападение мерзляков на соседнее поселение пару лет назад.
— Баренцбург, — уточнил Лейгур название города, — и если мне память не изменяет, речь шла о шустриках, или ходунах, как они их тут кличут. — Исландец сморщился так, словно случайно проглотил муху. — Отвратительные и злобные твари. Довелось мне с ними столкнуться однажды рядом с островом Нантакет.
— И мне рядом с Канадой, — добавил Матвей.
— Никогда о таких не слышал, — вставил Юдичев.
— Не мудрено, поскольку это довольно редкий вид, и в основном встречается лишь в водах северного полушария, по крайней мере если верить запискам Дежнёва из «Мерзляков и их подвиды». Это такая библия для всех собирателей.
— Полагаю, — на этот раз молчание нарушила Маша, — многолетний и уважаемый всеми труд Ивана Дежнёва вскорости грозит стать совершенно неактуальным. Томас, мой коллега, сам из Баренцбурга и рассказывал про это нападение шустриков. Это случилось впервые со времён Вторжения и, вероятно, до сегодняшнего дня считалось чем-то из ряда вон выходящим, редчайшим случаем. Но теперь мерзляки вновь оказались на архипелаге, а это лишний раз доказывает, что моя теория относительно их эволюции имеет место быть. — Маша посмотрела на Матвея. — Это уже не те мерзляки, с которыми имел дело твой отец и собиратели прошлого поколения, Матвей, совсем не те. Пришельцы эволюционируют, меняются, адаптируются… С каждым годом холод останавливает их всё меньше, иначе не объяснишь, как они умудряются забираться так далеко на север, в такие, казалось бы, неблагоприятные для них условия.
Юдичев хлопнул себя по коленям и встал с края кровати.
— Короче, без лишней болтовни, на этом чудном островке с каждым годом будет заводиться всё больше тараканов размером с лошадь, я прав? — Он прислонился к подоконнику и сложил руки на груди. — Вот же досада! А я уж было стал привыкать к местным традициям.
— Наблюдательности тебе не занимать! — съязвила Маша. — Сам додумался? Или подсказал кто?
Юдичев небрежно махнул рукой.
Вдруг по всему посёлку раздался вой сирены, положив начало долгому и беспокойному дню в далёком северном Лонгйире.
Мужики побежали к Отто, вооружаться до зубов. Женщины с детьми попрятались в домах, позакрывали двери, а некоторые и вовсе забаррикадировали окна и двери от греха подальше.
Количество часовых, дежурившие в порту, увеличилось втрое. С пристаней один за другим стали сходить корабли, выстраиваясь в одну длинную стену. На палубах присутствовали пулемётные расчёты с готовыми стрелками. Несколько особо тяжёлых пулемётов установили на побережье, вдоль порта. Весь фьорд находился под чётким надзором, и чайка мимо не пролетит.
Все следующие трое суток все население сидело как на иголках в ожидании прихода мерзляков, однако пришельцы, будто почуяв выдвинутую против них силу, в Лонгйире и его окрестностях так и не явились.
На пятый день после обвяленной тревоги к Матвею явился Эрик и велел ему позвать всех его подопечных для серьёзного, как он выразился, разговора. Вид у ярла был измученным и усталым, явно сказались заботы минувших дней.
Через полчаса все собрались в тесной комнатке Матвея и застали Эрика сидевшим за столом и пощипывающим собственную ладонь.
— Маши только нет, — предупредил ярла Матвей. — Она ни свет ни заря умчалась в институт.
— Это ничего, мы уже с ней переговорили этим утром. Теперь настало время поговорить и с вами.
Матвей и Надя переглянулись. Оба понимали, визит ярла состоялся по их души и пришло время отвечать за содеянное.
— Эрик, — Матвей решительно вышел вперёд, — это всё моя затея.
Ярл поднял прежде опущенную голову и встретился с ним взглядом.
— Что? Какая затея?
— Ну… с Каспером. Это я предложил его вырубить и угнать пикап. Приходилось соображать быстро, и я не нашёл иного решения…
— Да погоди ты, погоди, — прервал его ярл, сморщившись. — К чертям собачьим Каспера и его пикап, есть у нас дела и поважнее.
На короткое мгновение Матвей ощутил как с души упал тяжеленный камень, но на его месте немедленно начал образовываться новый. Сказанное Эриком как будто бы не сулило ничего хорошего.
— Этим утром я прибыл из Исбьёрнхавна, это одно из наших пяти поселений между Баренцбургом и Грумантом, отсюда не далеко. Там живут в основном рыбаки, человек сто, не больше. Так вот, не далее как вчера криофобы атаковали это место. Водяные ходуны, целый рой, пришли с гор. Но благодаря вашему преждевременному столкновению с ними в долине, мы успели предупредить поселение. Жители были готовы к нападению — укрепили оборону, распределили оружие, установили дополнительные посты. Когда твари явились, их встретил плотный огонь.
Эрик некоторое время помолчал, дав время собравшимся переварить сказанное.
— Потери среди населения минимальные, — продолжил он, — четыре трупа и с десяток раненых. А ведь могло быть куда хуже. Если бы не ваша… скажем так, «вынужденная прогулка» за пределы города, — он бросил понимающий взгляд на Тихона, — мы бы не узнали о присутствии мерзляков так рано. Не смогли бы предупредить Исбьёрнхавн. Поэтому я должен поблагодарить вас троих.
Тихон сложил руки у груди и улыбнулся уголком рта, правда надменный вид немедленно испарился с его лица, когда он встретил жёсткий взгляд Нади.
— Нам повезло, если так уместнее выразиться, — сказал Эрик, — но это не отменяет того факта, что за последние три года это уже второе серьёзное нападение. Сначала Баренцбург, теперь попытка захватить Исбьёрнхавн, и это еще я не упоминал о пропаже рыболовных траулеров и отрядов охотников в прошлом году, в которых наверняка замешаны криофобы. Эти твари приходят все чаще, становятся все наглее. А что будет дальше?..
Эрик встал со стула и посмотрел в окно, в сторону города.
— Тридцать лет мы приспосабливались к выживанию в этих землях, — продолжал ярл, — учились заново охотиться, заниматься рыболовством, работать с ветряками. Всё это далось нам немалым трудом, но мы хотя бы были уверены, что наша земля принадлежит нам, и никакой жук не посмеет ступить на неё своей поганой лапой. — Он тяжело вздохнул. — Но теперь я вынужден признать, что Шпицберген совсем скоро может стать небезопасным убежищем для моего народа, как это некогда случилось с Исландией и Фарерскими островами. Поэтому, чтобы уберечь своих людей, я должен пойти на крайние меры.
Он обернулся к собравшимся.
— Маша рассказала мне о своей теории эволюции криофобов, их постепенному привыканию к отрицательным температурам. Еще пару дней назад я вряд ли поверил бы в её слова и скорее бы отнёс предыдущие нападения к категории странных и редких явлений, но периодичность атак заставили меня в корне всё переосмыслить.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Все ошеломленно смотрели на ярла, пытаясь осмыслить его слова.
— Завтра я собираюсь выступить перед жителями Лонгйира, — продолжал он, — и сообщить им, что в ближайшие годы они должны быть готовы навсегда покинуть родные дома и во имя собственного будущего и будущего своих детей отправиться на другой конец земного шара, в Антарктиду.
Сказанное отозвалось эхом в пустой комнате.
— А я, друзья мои, — заканчивал он, — этой осенью отправлюсь в качестве посла на шестой континент вместе с вами.
В наступившей тишине стало слышно, как за окном по каменной гальки застучали первые капли дождя.
