Наступила полночь, в подземелье царила тишина, и остальные Призраки спали. Они разрезали многоножку, перетащили ее части в спальню Совы, где был пробит потолок, и заперли там. Завтра им придется искать новое жилье — но сегодня ночью уже поздно что-либо предпринимать, да и вымотались все до предела. Большинство ребят оставались с Чейни до тех пор, пока Ястреб не велел им отправляться спать. Воробышек сидела с ней, пока не свалилась. Как она смогла защитить Сову и Белку от такого чудовища — вот что Ястреб никак не мог понять. Он знал, что Воробышек — стойкая девочка с сердцем воина, что она ничего не боится, — но не мог взять в толк, как она пережила это сражение. Даже с помощью Чейни. Нет, это было невероятно.
Ястреб оглядел темную комнату, думая, что после сегодняшнего события ничто не кажется невозможным. Мир, который он выстроил, семья, которую он собрал, жизнь, которую он выдумал, — все распалось на куски. Ястреб не знал, была ли многоножка воплощением видения Свечи, или на горизонте объявится нечто худшее, но понимал, что время их существования в подземелье быстро приближается к концу. В этом городе он больше не чувствовал себя в безопасности. Если из-под земли появляются существа, подобные многоножке, пришло время сматывать отсюда.
Нет никакой гарантии, что где-то там, в другом месте, не будет еще хуже. На самом деле, вероятно, и будет. Пока Ястреб не найдет безопасного прибежища, которое являлось ему в видениях. Пока он не превратит сказку про одного мальчика и его друзей в реальность. Чейни.
Ястреб погладил рукой большую голову собаки, посмотрел на ее тяжело вздымающиеся и опадающие бока. Он так сильно желал помочь ей, сделать что-нибудь — хоть что-то, — чтобы ей стало лучше. Но он не знал — что Ястреб понимал, если Сова ничего не может сделать, то его шансы и вовсе ничтожны. Медицинских навыков у него нет, как нет и опыта соприкосновения с ядами. Но факты не смиряли его желаний и не избавляли от холода и пустоты, поселившихся в душе.
Ястреб думал о Тигре, Персидке и остальных Кошках — все они умерли из-за той твари в соседней комнате. Должно быть, она застигла их спящими. И взяла над ними верх, прежде чем они поняли, что происходит. Возможно, они поддались панике. В любом случае, им не повезло — и даже «Флечетт» Тигра не сумел их защитить. Может быть, и Чейни не сумела бы их спасти.
Он дотронулся пальцами до собачьей морды. Сухая и горячая, Чейни даже не зажмурилась, неподвижно глядя прямо перед собой. Чейни — просто собака, но Ястреб знал, что во многих отношениях она являлась его настоящим и лучшим другом. Чейни всегда рисковала жизнью для него, и для всех остальных тоже. Она не должна умереть. Он думал, что никто не сможет ранить Чейни. Казалось, что большая собака слишком свирепа и опытна в схватках. Глупая мысль, достойная полного идиота. Он должен был знать. Он должен был понимать, что Чейни не менее уязвима, чем они все, даже если она такая большая и сильная.
Ястреб страстно желал, чтобы этого не случилось. Он молил об этом так усердно, что его разум зациклился на этой мысли и полностью нацелился на ее осуществление.
И случилось нечто странное.
Ястребу вдруг стало жарко: тепло проходило сквозь него, как будто он повернул некий выключатель. Он чувствовал, как жар наполняет его тело и конечности. Столь странное и неожиданное ощущение должно было бы испугать его — но дало противоположный эффект. Ястреба охватила уверенность. Он лег, прижавшись к Чейни, и теперь теплота протекала через них обоих. Это происходило медленно, по нарастающей, так что Ястреб мог чувствовать накопление тепла и потом его выход в виде крошечных всплесков. Так продолжалось долго, и он подумал, что это, должно быть, реакция на горе, которое он испытывает.
Потом Ястреб почувствовал внезапный привкус горечи во рту и жжение внизу живота. Оба ощущения длились несколько секунд — и тут же исчезли так быстро, что он едва отметил их присутствие. Но с их уходом Ястреба неожиданно покинули силы, словно он истратил их в едином напряженном порыве.
Ястреб ощутил, как рядом с ним пошевелилась Чейни, по ее телу пробежала волна судороги, лапы задергались. Он хотел прижать ее к себе и передумал. Его глаза были по-прежнему закрыты, и он не знал точно, что происходит. Но Ястреб не хотел открывать глаза, боясь разрушить
Тепло изливалось сквозь него, и Чейни продолжали бить судороги, потом она затряслась и внезапно заскулила. Теперь Ястреб открыл глаза и увидел, что глаза Чейни тоже открыты. Но теперь взгляд не тусклый и стеклянный, а осмысленный и настороженный. Большая собака высунула язык, облизывая сухой нос. Она хотела пить. Ястреб услышал, что дыхание Чейни меняется, становясь ровнее и увереннее.
