— Да кто вам сказал, что я хочу жить? Да, я хочу умереть!
(Что я говорю? Я хочу жить...)
Я хочу умереть, прихватив вас с собой!
(Что я говорю? Я хочу жить! Пожалуйста, я хочу жить. Не кричи на них. Просто стой и ничего не делай. Они увидят, что ты не опасен, и уйдут. Ну, раз дадут по зубам — подумаешь...)
ЖИТЬ НАДО ТАК, КАК БУДТО ТЫ УЖЕ УМЕР!
(Нет! Я хочу жить! Как же остановить тебя?..)
Первого, самого ближнего, я перерубил до груди. Подхватив его меч, начинаю бить — куда попало, благо они везде. Главное — не пропустить удар сзади. Но они движутся как зомби, даже когда я чувствую прикосновение железа — я успеваю повернуться, и железо соскальзывает по телу.
Первый ряд, понимая, что он в опасности, пытается отодвинуться от железного миксера двух мечей, подавшись назад. Но толпа сзади давит, желая узнать, что здесь происходит, и наоборот — только подталкивает их ко мне.
«Хорошо». Раз, два — левой, правой. Удар, уход, поворот. Удар, раз, два — уход, поворот.
Я весь в крови. Но всё же, даже в этом состоянии, я не всесилен. Толпа, в конце концов, всё же сдавливает меня со всех сторон, топча раненых и убитых. Схватив меня за руки, поднимает над собой. Кто-то пытается ударить, кто-то царапает и кусает в бессильной злобе. Руки за спиной, тело выгнуто дугой. Я кричу от боли.
Месиво внизу довольно ревёт. Слышится стук копыт — он всё приближается (какой стук копыт, в замке ни одной лошади), и во двор врывается конница.
Первые всадники просто сминают любопытных. Сверкают искривлённые мечи удов. Толпа, бросив меня, разбегается по углам. Первый всадник, приподнявшись на стременах, опускает меч на пробегавшего мимо — тот падает. Руки и ноги ещё движутся, но тело уже мертво.
Рука всадника поднимает забрало. Стив.
— Ну что, ты даже с гойнами не смог ужиться? Куда прикажешь тебя ещё отправить? На Луну?
Ещё один всадник спрыгивает с лошади и бежит ко мне, сбросив шлем.
— Серёга, ты живой? — хватает он меня за руки.
Это же Серж.
— Серж, дружище, как ты здесь? — удивлённо бормочу я.
— Да повеселился ты здесь, — усмехнувшись, сказал Стив. — Когда успел так научиться мечом вертеть?
— Это не я... Это портал меня чем-то наградил, — через силу бормочу я, чувствуя, что сил нет даже просто удерживать себя на ногах.
— Серж, на повозку его и домой, к нам в замок. Хорош уже ему здесь куролесить.
Бунтующих уже сбили в кучу. Уды, спешившись, споро делят всех на мелкие группы. Кого-то пинками гонят в казармы, кого-то, привязав, хлещут палками по спине. Самые сознательные из пленных уже помогают бить.
Серж, поддерживая под руку, выводит меня на чистое от крови место и, сбросив свой красивый плащ, укладывает меня на него. Ноги уже не держат.
— А этих куда? — слышен его голос возле группы, стоящей понуро возле ворот, заложенных камнем.
Плечистый мужчина, сидящий рядом со Стивом, посмотрел ему в лицо и, поймав его лёгкий кивок, крикнул:
— За попытку убить уда — вы будете повешены!
Обречённый стон прокатился по двору.
Те, кто не вошёл в число повешенных, забегали быстрее, вытаскивая повозку и запрягая в неё лошадей. Серж помог мне встать и, уложив на повозку, бережно укрыл ещё одним плащом, который бесцеремонно сорвал с пробегающего мимо уда.
— Серж, может не надо их вешать? И не уд я вовсе, — попросил я.
— Поздно. Их уже вешают...
За стеной, куда увели пленных, слышались крики и звуки борьбы.
— К тому же они не знали, что ты не уд. Для меня — ты уд. Так что давай закончим с твоими соплями и поехали домой, — рыкнул он, подзывая пятерых солдат из удов.
— Его — в целости и сохранности во дворец, через задний двор. И чтобы никто не видел, понятно?
Те только молча кивнули и повели лошадей к воротам. Не смотря на то, что средство передвижения трясло нещадно, я задремал — обессиленный от безумного дня.
Дорога к замку запомнилась плохо.
Просыпаясь и засыпая, я урывками видел:
огромные стены,
шум улицы,
фантастические запахи,
крик часового,
тёмные коридоры,
чьи-то руки, ведущие меня.
Я был настолько слаб, что не сопротивляясь, позволил женским рукам раздеть и уложить меня на чистые, благоухающие простыни. И тут же провалился в настоящий сон.
Внезапно — шум за дверью и шёпот.
В комнату вошла полная женщина со свечой. Подойдя к кровати, она подняла её выше и сказала кому-то в темноту:
— Говорила я тебе, что с ним всё в порядке. Он просто обессилен. Сейчас спит.
— Слава богу, жив... — прозвучал голос, от которого сердце забилось сильнее. Я узнал его.
Распахнув глаза, я хотел позвать её. Но служанка быстро задула свечу, и тень исчезла.
Это был голос ангела из тюрьмы. Это был голос Эльки.
Я с улыбкой закрыл глаза. Пусть . Я смирился что нам не быть в месте. То что я вижу здесь это не романтический роман о рыцарях и прекрасной деве. Это мать их жизнь и она настоящая и они здесь настоящие. А там они волки в овечьей шкуре. То что Серж, Алекс, Элька мне долбили, я понял сейчас. Пропасть между нами она не огромна. Она бесконечна. Уды будут хранить свою кастовость и клан всеми силами. Они нация феодалов .Но.... Элька она любит меня.. наверное
Утро.