– А вы почему решили уйти из города?
– Я просто так, – весело ответил Красноклык.
– Мне было страшно там оставаться, – призналась Острозубка.
– Меня всё достало, – сломав хворостину и кинув её в огонь, прошептала Ушка.
Чешуйка тяжело вздохнул и снова спросил:
– А как вы думаете, что было бы со мной?
Ушка переглянулась с Красноклыком и ответила:
– Тебя, скорее всего, обвинили бы в убийстве и отправили на перевоспитание.
– А ещё тебя могла сожрать свинья, – вставил лис, – мы с ней сегодня близко познакомились.
– Она омерзительная, – тихо сказал Чешуйка, глядя перед собой, – варит какую-то бурду вонючую, потом жрёт её у себя так громко, что даже в коридоре слышно. А ещё у неё шутки странные.
– Какие? – спросил Красноклык.
– Она несколько раз подходила и спрашивала про мой хвост: «А правда, что вы, ящерицы, можете свой хвост отбрасывать, а потом у вас новый вырастает? Будь добр, отбрось хвостик, а то уж больно попробовать хочется, а потом новый себе отрастишь! Я даже готова на белковый порошок меняться». И хрюкала так противно!
– Она бы тебя когда-нибудь точно съела, – уверенно сказал Красноклык.
– Фу! – с отвращением сказала Острозубка, – так же нельзя!
– Если очень хочется, то можно, – ответил Красноклык, – мне папа рассказывал, что на заводе был один такой, который собственную жену съел, а всем рассказывал, что она пропала. У него потом в комнате её кости нашли обглоданные.
– Какой ужас! – прошептала мышка, закрыв лицо лапами.
– Бывает, – меланхолично сказала Ушка, сломав очередную хворостину и бросив её в огонь.
Чешуйка ничего не сказал, подполз поближе к огню и протянул к нему холодные лапы.
Ночь наступила внезапно – только что было относительно светло, а, не прошло и пяти минут, как сидевшие вокруг костра уже не видели деревьев, хотя они стояли в нескольких метрах.
– Мне страшно, – прошептала Острозубка, прижимаясь к Красноклыку.
– Не бойся, – ответил лис, – в лесу уже давно никто не живёт.
– А Зубогрыз? Он ведь жил здесь, – возразила мышка, – а что, если он не один такой? Что, если здесь есть и другие?
– Мы не знаем этого наверняка, – пошевелив хворостиной в костре, сказала Ушка, – может, кто и есть, а может, никого и нет.
Чешуйка, согревшись у огня, лежал, свернувшись в клубок, и крепко спал.
– Помните, как козёл играл на виолончели? – неожиданно спросила Острозубка.
– Да, – ответили Ушка и Красноклык.
Пару лет назад, перед окончанием учебного года, у них в школе проходил концерт, на котором выступал известный виолончелист Рогопыт. Чёрный козёл с проседью на боках и печальными глазами исполнил мрачную мелодию, наполненную такой тоской и безнадёжностью, что сердца всех учеников и учителей буквально сжались от тоски. С тех пор эта мелодия иногда самопроизвольно звучала у Острозубки в голове.
– Я сейчас слышу музыку, которую он играл, у себя в голове, – сказала мышка.
– Она была очень страшная, – сказала Ушка, – мне трудно объяснить, но это было похоже, как будто кто-то взял всю боль и всё отчаяние мира и вложил в эти звуки, чарующие, завораживающие и пугающие одновременно.
– Как ты красиво сказала, – с восхищением промолвил Красноклык, – лучше не скажешь.
– Что-то мне холодно, – сказала Острозубка и поёжилась.
Ушка сломала несколько хворостин и закинула их в костёр. Огонь весело затрещал и взметнулся вверх, озарив лица ребят красным светом.
– Говорят, тот козёл, его вроде Рогопыт звали, умер через неделю, – с грустью сказала Ушка, – мы были последними, перед кем он выступал.
– Как это печально, – всхлипнула мышка, в голове которой продолжала звучать мелодия отчаяния.
– Мне папа рассказывал, что раньше на похоронах играла музыка, – сказал Красноклык, – она называлась как-то на «р».
– Реквием, – раздался тихий голос Чешуйки, – на похоронах играли реквием.
– Значит, Рогопыт сам сыграл свой реквием, – прошептала Острозубка.
Она посмотрела наверх, в чёрное небо, на котором горела единственная звезда. Одинокая, она слабо мерцала среди окружавшей её чёрной пустоты и, глядя на неё, мышка почувствовала, что и сама одинока в этом мире. Каждый из них был одинок, даже находясь здесь, среди друзей.
Её мысли прервал Красноклык – лис резко вскочил и, подняв уши, сказал:
– Тихо!
– Что такое? – спросила Ушка.
– К нам кто-то идёт, – прошептал Красноклык, – кто-то маленький.
– Ой, – Чешуйка сжался и прижался к дереву, – кто это может быть?
– Я не знаю, – ответил лис.
Ушка взяла тесак, готовясь отразить возможную опасность.
– Оно остановилось, – сказал Красноклык.
– Кто там? – громко спросила Ушка.
Чешуйка вжался в дерево.
– Это я, Кривоглазка!
Ушка выдохнула и махнула лапой.
– Убери тесак, Красноклык, – сказала зайчиха, – Кривоглазка, иди, не бойся!
Из темноты вышла худенькая староста с большим рюкзаком за спиной. Она робко подошла к Ушке и спросила:
– Можно мне пойти с вами?
Чешуйка встрепенулся и, с неожиданной для всех неприязнью, сказал:
– Нет.
– Тихо, Чешуйка, – возмущённо сказала Ушка, – ты ничего о ней не знаешь! А почему ты решила пойти с нами?
– У меня…
– Да сними ты рюкзак и присядь!
Сказав это, Красноклык встал и помог Кривоглазке снять рюкзак.
