– Какой тяжёлый! – заметил он.
– Я несколько бутылок чистой воды взяла, – призналась Кривоглазка, – подумала, что в лесу её сложно найти.
– Точно, – хлопнув себя по лбу, сказал Красноклык, – а я всё думал, что мы забыли взять! Странно, что ещё никто из нас пить не захотел.
– Я хочу, – Острозубка поднялась и протянула лапу, – можно?
– Да, конечно, – ответила Кривоглазка, – бери.
Она взяла у Красноклыка рюкзак, достала большую пластиковую бутылку и протянула её Острозубке.
– Спасибо, – поблагодарила мышка, открыла бутылку и сделала несколько жадных глотков.
– Я после тебя, – сказал Красноклык.
Чешуйка ничего не сказал. Он сидел, прислонившись к дереву, устремив оба глаза на Кривоглазку. Они учились в одном классе уже несколько лет, но за всё время не сказали друг другу и пары слов. Чешуйка боялся Кривоглазку, полагая, что она доносит учителям на учеников и всегда старался держаться от старосты подальше.
– Ну, что там случилось? – спросила Ушка.
Кривоглазка поставила рюкзак на землю и села у костра.
– После того, как мы разошлись, я долго бродила по лесу и видела, как вы уходите. Я сразу поняла, что вы хотите сбежать из города и решила пойти с вами. Я пошла домой, а маму уже забрали. Это были не полицейские, это были какие-то другие крысы. Сосед сказал, что они спрашивали меня и велели сообщить им, когда я приду. Дядя Кусач хороший, он сказал, чтобы я быстро собиралась и уходила, а он через полчаса после моего ухода позвонит им. Я не хочу на перевоспитание, не хочу!
Она закрыла лицо лапами и заплакала.
– Успокойся, ты не попадёшь на перевоспитание, – сказала Ушка, подсев к Кривоглазке и обняв её за плечи, – как ты нас нашла?
– Я запомнила, в какую сторону вы шли, и пошла следом, – всхлипывая, ответила Кривоглазка, – я шла, шла, а когда начало темнеть, увидела огонь и пришла к вам.
Чешуйка, не отводя взгляда от Кривоглазки, нервно заёрзал и открыл рот.
– Что с тобой? – спросила его Острозубка.
– Она стучала на нас, – дрожащим голосом ответил тот.
Кривоглазка вырвалась из лап зайчихи и, глядя на Чешуйку, с надрывом крикнула:
– Никогда такого не было! Никогда!
Ребята только сейчас поняли, что они действительно не могут вспомнить ни одного случая, когда староста выдала бы кого-нибудь. Слухи, конечно, про Кривоглазку ходили всякие и лишнего при ней старались не говорить, но это были лишь слухи.
– Я действительно не могу вспомнить, чтобы она кого-нибудь выдала, – с удивлением сказал Красноклык.
– Я тоже, – согласилась Острозубка.
– И я, – призналась Ушка.
Чешуйка, однако, был иного мнения.
– Нет, она стучала, – прошептал он, – я знаю, я знаю.
– Да успокойся ты! – попыталась утихомирить его Ушка.
Чешуйка окинул их взглядом и, прильнув к земле, спросил:
– А что, если она специально за нами пошла, чтобы выдать? Меня отправят на перевоспитание и вас тоже. А что, если она шпионка крыс?
– Это неправда! – крикнула Кривоглазка.
Чешуйка прижался к земле всем телом, готовясь к прыжку.
– Успокойся! – предостерегающе сказала Ушка.
Она хотела заслонить Кривоглазку собой, но не успела – Чешуйка прыгнул вперёд и впился в плечо старосты, которая закричала от боли и попыталась оторвать от себя обезумевшую ящерицу.
Красноклык и Острозубка вскочили со своих мест и схватили Чешуйку за задние лапы, а Ушка, пренебрегая опасностью быть укушенной, вжала горло ящерицы и нажала большими пальцами на челюсть.
– А-а! Отпусти! – кричала Кривоглазка.
– Да отпусти ты её! – крикнула Ушка и со всей силы дёрнула на себя покрытую чешуёй голову.
Кривоглазка закричала, почувствовав, как зубы ящерицы медленно сдирают с неё кожу вместе с мясом. Она инстинктивно ткнула пальцем в бешеный глаз, и Чешуйка разжал челюсти, отчего Ушка, Красноклык, Острозубка и он сам отлетели назад.
Чешуйка попытался снова укусить Кривоглазку, но зайчиха успела схватить его за хвост и отшвырнуть в сторону.
Острозубка подползла к Кривоглазке.
– Ты как? – спросила она, увидев на плече старосты страшную рваную рану.
– Спать хочется, – слабым голосом ответила Кривоглазка, – очень сильно.
Красноклык взял тесак и пошёл посмотреть, что с Чешуйкой.
– Его здесь нет! – крикнул он.
Кривоглазка зевнула. Острозубка переглянулась с Ушкой и увидела, что глаза зайчихи мокрые от слёз.
– Я проснусь, и мы пойдём дальше, – тихо сказала Кривоглазка, закрывая глаза.
– Обязательно пойдём, – ответила Ушка, присаживаясь рядом с ней, – обязательно.
– Да, – прошептала Кривоглазка и, зевнув в последний раз, затихла.
Ушка провела лапой по пятнистому лицу старосты.
– Ты плачешь? – спросила Острозубка.
– Она всю жизнь притворялась, её никто не любил, а теперь, когда мы узнали, какая она на самом деле, – печально сказала зайчиха, вытирая слезу.
– Она умерла, – продолжила Острозубка.
– Его нигде нет, – раздался громкий голос Красноклыка, – я тут поблизости побродил. А что с Кривоглазкой?
Ушка повернулась к нему и лис, увидев слёзы, всё понял.
– Яд, – опустив голову, сказал он.
– Утром надо будет её похоронить, – сказала Острозубка.
– А до утра будем дежурить, а то вдруг Чешуйка вернётся и вздумает напасть на кого-нибудь ещё. Ложитесь, я первая подежурю.
