– Или весь этот мир безумен, – словно не услышав его, сказала Ушка.
– Если мир безумен, то и живут в нём только безумцы, – сделал вывод лис, – или те, кто умеет притворяться.
Зайчиха выкинула окурок и посмотрела на небо.
– Светает. Надо уходить.
– Куда? – спросила мышка.
– Я не знаю, но точно не к дому, – ответила зайчиха.
Она надела рюкзак, опустилась на колени перед могилой Чешуйки, прикоснулась к ней лапой и, поднявшись, пошла дальше в лес.
Через несколько часов пути, устав, они решили сделать привал. Ушка и Красноклык пошли собирать хворост, а Острозубка, поменяв вату в штанах, достала из кармана куртки мятую тетрадь и, чтобы хоть немного отвлечься, стала читать, стараясь не обращать внимания на бурое пятно крови на жёлтой бумаге. Большая часть страниц слиплась от сырости, лишь в самом конце тетради было несколько страниц, исписанных крупным почерком. Когда вернулись зайчиха и лис, мышка как раз закончила чтение.
– Что пишут? – спросил Красноклык.
– Это дневник, – ответила мышка, – очень старый. Ему больше двадцати лет. Он ещё до нашего рождения написан.
– Да это понятно, что до нашего рождения, – сказал лис, – про что хоть написано-то?
Ушка, вывалив на землю кучу хвороста, сказала с укоризной:
– Давай сначала костёр разведём, согреемся, кашу сделаем, а уже потом послушаем, что там писали двадцать лет назад.
– Хорошо, – ответил Красноклык.
Они быстро нарубили хвороста, развели костёр, развели в миске белкового порошка и поели. Красноклык длинным красным языком вылизал пустую миску.
– А теперь можно закурить и послушать, – сказал лис, – почитаешь нам, Острозубка?
– Ага, – ответила мышка, – только в нём почти все страницы отсырели, ничего не разобрать.
– Читай, что понятно.
Мышка раскрыла дневник на последних страницах и начала читать.
