Они подошли к цветку и опустились перед ним на колени. Красноклык захотел дотронуться до него, но Ушка сказала:
– Не надо его трогать.
– Я никогда не думала, что когда-нибудь увижу что-то столь прекрасное, – сказала мышка.
Она осторожно наклонилась и понюхала нежные белые лепестки.
– Ну как? – спросил Красноклык.
– Это не описать.
Ушка и Красноклык по очереди понюхали цветок.
– Вкусно пахнет, – сказал лис, – а тебе как?
– Я не знаю, – ответила зайчиха, – вернее, я знаю, но не могу высказать. Я чувствую и радость, и тоску одновременно.
Она наклонилась и снова вдохнула чарующий аромат.
– Как ты сюда попал, маленький? – спросила у цветка Острозубка.
– Он очень хочет жить, – ответила вместо цветка Ушка, – и даже эта мёртвая земля не может ему помешать.
– А ведь где-то наверняка есть места, где цветов много-много, – мечтательно сказала мышка, – самых разных: больших, маленьких, белых, голубых! Как бы я хотела хоть минуточку побывать в таком месте!
– Мы все хотели бы побывать в таком месте, – сказала Ушка, – ладно, пойдёмте, а то мы так отсюда никогда не уйдём.
Они поднялись и, ещё немного полюбовавшись цветком, пошли к костру.
С тех пор, как они покинули свалку, прошло уже два дня, а лес всё не кончался. По вечерам они разводили костёр, ужинали кашей из белкового порошка и ложились спать, дежуря по очереди. Чистая вода, оставшаяся от Кривоглазки, закончилась, поэтому на второй день им пришлось брать воду в ручье. От воды скверно пахло, но, после того как её прокипятили, запах немного ослаб, поэтому им пришлось почти полдня потратить на то, чтобы прокипятить достаточно воды и наполнить её пустые бутылки.
Белкового порошка, как бы его не экономили, тоже оставалось всего на несколько дней, а в лесу ничего съедобного не росло. Нет, изредка им попадались осклизлые чёрные грибы, но пробовать их явно не стоило – ребята были наслышаны о том, как некоторые, поев грибов, вскоре умирали в страшных муках, перед этим обосравшись и облевавшись.
Красноклык даже предлагал попробовать червей, которых можно было наловить в одном из ручьёв. Ушка тогда сказала, что лично он может начинать прямо сейчас, а потом расскажет, каковы эти черви на вкус. Красноклык вспомнил похлёбку, которую попробовал в пещере под свалкой и решил на время отложить свои кулинарные эксперименты.
Порошок, однако, в их рюкзаках от этих разговоров не прибавлялся.
Вечером третьего дня, разведя в миске белковую кашу, Красноклык выкинул в костёр пустую пачку из-под порошка и спросил:
– На сколько дней у нас ещё еды хватит?
Ушка задумалась, прикинула в уме, сколько они тратят в день и ответила:
– Если уменьшим порции, то ещё дня на четыре, может, на пять.
– Может, действительно стоит попробовать червей? – предложила Острозубка.
– Когда я буду подыхать от голода, тогда я их и поем, – ответила зайчиха, – а Красноклыку я уже говорила, что он может начинать их есть хоть сейчас. Ты, надеюсь, ещё не забыл, какой вкусной похлёбкой угощал Умник?
– Нет, не забыл, – скривившись, ответил лис, – ты мне теперь постоянно будешь об этом напоминать?
– Ага, – усмехнулась Ушка.
– Нет, ну ведь нам действительно нужно подумать о том, что мы будем есть, – сказала Острозубка, – а из съедобного в этом лесу только черви.
– А толку думать? От того, что мы будем думать или разговаривать, еда не появится, – сказала Ушка, – когда порошок кончится, тогда и решим.
– Но, черви…
– Хорошо, хорошо, – согласилась зайчиха, подняв лапы, – завтра можешь попробовать их сварить, а лучше пожарить над костром – может, они дымом пропитаются, и не будут так вонять.
Ушка согласилась лишь для того, чтобы прекратить разговор, который начинал ей надоедать. То, что порошок заканчивался, беспокоило зайчиху не меньше остальных, но сама мысль о червях вызывала отвращение. Хотя, если подумать, белковый порошок тоже делали из червей, если, конечно, Зубогрыз говорил правду.
– Ладно, давайте ложиться спать, – предложила Ушка, – Острозубка, разбудишь меня через три часа.
– Хорошо, – ответила мышка.
Зайчиха и лис улеглись, повернувшись к костру спиной, а Острозубка, подкинув хвороста в костёр, села, прислонившись к дереву, и закурила.
Минут через пятнадцать, когда Ушка и Красноклык заснули, мышка услышала слабый шорох. Она приподняла уши, но услышала только треск хвороста и ровное дыхание зайчихи и лиса.
– Послышалось, – прошептала Острозубка.
Ещё через пять минут шорох повторился, и мышке стало страшно. Она медленно привстала и взяла тесак.
– Кто здесь? – спросила Острозубка, вглядываясь в темноту.
Никто не ответил, и она снова села, прислонившись к дереву и положив тесак перед собой. Дрожащими лапами Острозубка достала сигарету и закурила.
Снова шорох.
– Кто здесь?
Ответа снова не было. Острозубка подкинула в костёр целую охапку хвороста, от чего огонь разгорелся так сильно, что Ушка и Красноклык даже пошевелились во сне.
