Король молчал, уткнувшись лбом в ноги выложенного смальтой всадника, и, казалось, не слушал.
— Но это же вы предложили его кандидатуру, мой друг, — заметил Магон, поигрывая изящным кубком. — Десять лет назад, когда туман пересёк пролив и подошёл к Городу. Вы так тогда и сказали: нам не найти командующего Святым Отрядом достойнее Диедо. Те же слова, те же люди — разве что Зал Совета стал поменьше. Как будто и десяти лет не прошло. Кажется, он женат на вашей сестре?
— Какое это теперь имеет значение? — Суффет плотнее завернулся в свой изодранный плащ. — Весь Совет поддержал меня, в том числе и вы.
— О, вы были так убедительны… К тому же горожане считали Диедо посланником самого Гаала. Ведь он победил и фанатиков, и дикарей, и чуть ли не самого Рогатого. Как же повезло любимой сестре: её муж настоящий герой! Кстати, удалось ли выбраться из Города семье изменника?
— Неизвестно. — Суффет откинул назад грязные пряди, упавшие на глаза. — Утром гарнизон крепости на перевале заметил, как корабли с развёрнутыми парусами уходят на север. Насчитали сорок галер. К этому времени с Городом было уже кончено. Думаю, Диедо давно готовился к дезертирству. Похоже, что ваши люди, Кормчий, зря едят свой хлеб.
— Полно, друг мой, — поморщился Магон. — Да, мои люди интересуются свежими слухами — без них торговля мертва. Но в Святом отряде не было моих людей: гвардейцы традиционно не любят гильдейских. И в гарнизоне тоже были только ваши — это же вы занимаете должность суффета, не я. Почему же никто из ваших людей не сообщил о заговоре? Ведь в него, по всему, были вовлечены многие. Сколько солдат вмещают сорок галер?
Все повернулись в сторону великого дуки, и командир флота, вдоволь повозив пальцами в бороде, пожал плечами:
— Были бы припасы, на сорока галерах и пять тысяч уместится. Сквозь туман не больше трёх дней хода даже на вёслах, нужно всего-то полторы сотни слуг. Видно, они рассчитывали пробиться и уйти на запад. В Утику, или в её колонии. А может и в города Лиумуи, как знать.
— К этим истуканам? — коротко хохотнул Магон. С его лба, от самых корней волос, медленно ползла капля пота. — Смелый поступок! В Северном Союзе с наших солдат сдерут кожу. Города Побережья не откроют им ворота — хватает других беженцев. Но Лиумуи? Этот Диедо и в самом деле храбрец: всем известно, во что лиумуйцы превращают не нужных никому людей. Почему, кстати, вы уверены, что именно он стоит за всем этим?
— У меня есть все основания так считать, — сухо сказал суффет. — Но я поделюсь тем, что знаю, только с повелителем.
— Это уже ни к чему, — безжизненно произнёс Константин. — Восемьдесят тысяч человек погибло этой ночью — глупо, впустую. Город пал, и теперь он — просто история. А через какое-то время и мы станем историей. Вот только останется ли после нас хоть кто-нибудь, кто прочтёт её? Это случилось быстро?
— Это продолжалось всю ночь, повелитель, — ответил суффет, опустив голову. — Утром окраины Города ещё были видны с перевалов, и дозорные слышали, как кричали на улицах. Стало быть, эта мерзость не торопилась: жрала всех, кого смогла поймать. Диедо не смог бы взять с собой всех людей, а, может, даже и не пытался. Может, он вообще никого не взял.
— Это вряд ли, — протянул Магон. — Путь в Лиумуи не близок. В таких обстоятельствах лишних людей не бывает.
Капитан растянул губы в чём-то, напоминающем кривую улыбку.
— Валидат? — спросил король. — Уж он-то обязан был…
— Неизвестно, повелитель.
— Дозорные?
— Гарнизоны горных крепостей погибли, или отрезаны, как и мы. Покончив с Городом, туман прорвался через перевалы. Никто не ожидал от него такой прыти. Возможно, поглощение большого количества плоти прибавило ему сил. Увы, повелитель, у нас осталась только Бирса. Да помогут нам боги.
— О богах пристало рассуждать когенам, а не солдатам, — вставил Магон. На суффета он не глядел, выплёвывая слова куда-то вбок. — А последние из них погибли в Городе. Мне никогда не нравились ни они, ни их занятие, да вот беда: теперь некому молить богов о помощи. И исполнять ритуал… Хотя уже поздно смягчать слова… Резать слуг теперь некому. Не желаете взять этот труд на себя?
— Я солдат, а не мясник, — сухо ответил суффет.
— Я никогда не любил и солдат тоже: они ещё тупее когенов. Взять хотя бы вас, друг мой. Куда делась армия, я понял: Святой отряд сбежал, а гарнизоны погибли. Я не понял другого: почему ты, старый дурак, не погиб вместе с ними?
— Почему я должен тебе отвечать, торговец шерстью? — оскалился суффет. — Не слишком ли много ты себе…
— А потому, — мягко перебил его Магон. — Потому, что за эту шерсть платят золотом. А на это золото повелитель содержит твою армию. Которую ты потерял, старый, выживший из ума осёл!
Все покосились на короля, но тот продолжал изучать нарисованное войско, и, казалось, не услышал Кормчего. Великий дука крякнул и вполголоса отметил, что кое-кому следовало бы меньше налегать на вино.
