— Может и так, — махнул рукой Магон. — Всё равно оно уже остыло. И у толстяка нет дров, чтобы его разогреть. Скоро нам подадут другой напиток: маковый отвар, которым когены поят слуг, чтобы избавить от страха смерти.
— Здесь нет когенов, — напомнил капитан стражи. — Не будет отвара.
— Да! — подтвердил Кормчий, подняв вверх палец. — Когенов здесь нет, но это меня скорее радует. Должно же меня сегодня хоть что-то радовать! Пропали сто галер, товар на десяти складах: жеребцы из Нисибиса, сабатийские красители, кедр с Эльмуна! Лучший кедр на земле, между прочим! Вас весьма впечатлила бы его цена, но дело даже не в ней. Мы бы смогли сделать из него мачту, если бы у нас был корабль! Мы смогли бы сжечь его в очаге, и не мёрзнуть, если бы у нас были мои склады! Конец света весьма вреден для торговли, друзья!
Суффет отвернулся, что-то прошипев себе под нос. Магон весело, широко улыбнулся, обнажив белые ровные зубы. В его глазах плясали демоны.
— Не держи на меня зла, старый друг! Сегодня мы оба потеряли свои армии! Нет больше Гильдии, так-то, друзья! Нет капитанов, нет кораблей, нет золота, нет зерна из Цирты, нет рабов из Северного Союза. Некому прорываться сквозь туман, чтобы спасти Город от голода, да и самого Города тоже нет. Мне больше нечего предложить Совету, кроме разве что вот этой безделки…
Кормчий, поморщившись, стащил с пальца сапфир.
— Ещё вчера за это кольцо дали бы двадцать кораблей. Или три тысячи слуг. Или тридцать тысяч мер золота, если бы у кого-то в Городе могло быть столько золота. Держи, старый дурак! Купишь себе на это новую армию!
Кольцо ударилось суффету в грудь, отскочило и зазвенело по полу. Капитан стражи лениво проводил его взглядом.
— Чем мог, — поклонился бывший Кормчий бывшей Торговой Гильдии и рухнул в кресло. От толчка опрокинулся серебряный кубок, криво, неловко, словно опьянев от количества вина, влитого в него. Две капли упали на индиговый шёлк рукавов Кормчего, расплывшись тёмными пятнышками.
— Вы разлили вино, — любезно наклонился к уху Магона капитан. — И испачкали свою одежду.
— Какой я неловкий, — ответил тот. Упавший кубок медленно покатился к центру стола и с лёгким звоном остановился, уткнувшись в начищенную до блеска бронзу капитанского шлема. Маленькая розовая капелька поползла по жёлтому металлу. — Ну вот. И вашу одежду тоже.
— Если бы не присутствие повелителя, я выпустил бы тебе кишки прямо здесь, — очень спокойно сказал суффет. Даже толстый слой дорожной пыли на его худом лице не смог скрыть выступивших красных пятен ненависти.
— Выпусти их себе сам, идиот, — вяло отмахнулся Кормчий. — Только сделай это с пользой для всех: спустись вниз, к воротам. И не забудь пожертвовать свою кровь Гаалу, иначе умрёшь без всякого толка, как и жил.
— Довольно! — Широкая, изъеденная солью, ладонь с треском врезалась в доски стола. — Довольно грызни! Время уходит! Мы должны что-то предпринять!
Константин, плавающий в тёплом янтарном огне, отозвался не сразу:
— Вот уже десять лет мы что-то предпринимаем. Мы углубили городские рвы и заполнили их кровью. Сначала матери сами приносили туда детей, потом мне пришлось отбирать их силой: ведь Тофет должен наполняться каждое утро. Да, это спасало других — до тех пор, пока не приходила их очередь. Да, они не мучились — пока действовал маковый отвар. Скажи, во имя чего мы делали это? Сколько человек мы убили за десять лет? А может, мы просто ошибались?
— Мы убивали слабых, чтобы выжили сильные. — Великий дука грозно сверкнул глазами, серыми, как море зимой. — Так повелел ваш отец, повелитель. Мануил, сын Ойнаса, прозванный Великим и Белым Барсом. Я служил ему двадцать два года, и не помню, чтобы он когда-нибудь ошибся.
— Если бы не он, ничего бы не случилось, — ответил Константин, наблюдая за тем, как следы его дыхания на стекле медленно тают. — Именно Белый Барс начал эту войну, погубившую всех. Хочешь сказать, что это не было ошибкой?
— Отвечу так, повелитель: вы много не знаете, а берётесь судить. Это потому, что вы слишком молоды.
Лонго молча, как волк, ринулся вперёд, на ходу вырывая из ножен клинок. Через секунду телохранитель уже стоял рядом, пригнувшись и обнажив меч до половины. Великий дука устало смотрел в горящие от гнева глаза.
Капитан стражи поцокал языком:
— Лонго всё ещё быстр, даже в тяжёлых доспехах
— И всё так же хватается за меч по любому поводу, — добавил великий дука. — Убери его — я не боюсь.
— Оскорбление повелителя карается смертью, — парировал телохранитель, но не дождавшись разрешающего кивка короля, нехотя опустил меч в ножны.
— Я не хотел оскорбить повелителя, — с достоинством ответил старый моряк. Взгляд телохранителя метал молнии, которые гасли в спокойном сером море. — Я всего лишь упомянул о его юном возрасте.
— Хватит вам уже, — просто сказал Константин. — А то я сам не знаю, что мне всего шестнадцать. Что предлагаете?
— Прорываться! — Старик навис над столом. — Сейчас же, пока есть время! Если Диедо смог — значит, сможем и мы! Доберёмся до гавани, найдём корабль и уйдём по реке, в Цирту. Зимой она ещё держалась.
