Юноша с рогом обернулся к своим и что‑то прокричал. Двое призраков подвели к нам коней.
— Поспешим же на битву, брат, — обратился ко мне предводитель.
— Да какой я тебе брат…
Некромант пихнул меня в ребра рукоятью катаны, и я заткнулся.
— Не надо коней. Мы обойдем их с тыла.
Юноша некоторое время размышлял, а потом коротко кивнул. Копыта снова загремели по ущелью.
— Ловко вы их обманули, — сказал я, когда всадники скрылись в серой мгле.
Иамен смотрел на меня. Наконец разлепил губы и сказал:
— Я, Ингве, своих обещаний не нарушаю. А вы можете идти.
Развернулся, закинул катану в ножны и пошел к отвесной стене ущелья. Подпрыгнул. Вцепился руками в нависающий камень. Подтянулся. И начал карабкаться наверх.
Я пробормотал: «Кретин ты, князь, и гонор у тебя кретинский». И полез за некромантом.
Пока мы карабкались, я коротко пересказал Иамену байку своего соседа по камере. Некромант никак не откомментировал — впрочем, ему не хватало на это дыхания. Он еще и мне помогал, потому что ползти вверх по отвесной скале, волоча за собой тяжеленный Тирфинг, оказалось развлечением не из легких. Когда мы все‑таки перевалились за край, я вознес хвалу Имиру. Хвала, впрочем, была преждевременной.
Ближе к горловине ущелья, по обе стороны пропасти, суетился большой отряд. Воины в кольчужных рубахах деловито катали камни и швыряли их вниз, откуда уже доносились вопли и шум схватки. Выцеливали кого‑то лучники.
— Что будем делать? — пропыхтел я. — Заходить в тыл? Они нас в капусту нашинкуют.
— Не нас. Вас.
— Что?
— Отвлеките их внимание.
— Слушайте, — нахмурившись, я развернулся к Иамену. — Я, может, и приложил руку к этому балагану, но и у вас совесть должна быть нечиста — даром вы, что ли, поминали Ганелона‑предателя? Не буду я один отдуваться.
— Вас никто и не просит, — терпеливо ответил некромант. — Мне просто надо собраться с силами. И еще надо, чтобы они не смотрели сюда.
Он взял меня за плечо и ткнул пальцем в чернокожего верзилу в красном плаще — должно быть, командира засадного отряда. Тот орал что‑то во всю глотку, отдавая распоряжения лучникам.
— Вызовите его на поединок.
— И с какой радости он согласится?
— Потому что так принято.
— Кем принято?..
Но Иамен уже вытолкнул меня из‑за камня.
Я шагал по краю ущелья и думал, что вот, сбылись мои детские мечты. Вот я и угодил в седую героическую древность. Что‑то мало мне это доставило радости… Внизу погибал отряд юного полководца. Вверху, увидев меня, закричали.
Я поднял голову и проорал:
— Эй, кто тут главный? Я, Ингве сын Драупнира, князь Свартальфхейма, вызываю тебя на бой!
Сколько раз я повторял эту фразу на берегах подземного озера! Сколько раз отвечало мне одно эхо, и в руке моей был не меч — так, заготовка. Я потянулся к рукояти Тирфинга и услышал:
— Я, король Марсилий, владыка свободного города Сарагосса, принимаю твой вызов.
Какая еще, к Фенриру, Сарагосса?
Он был высок, намного выше меня — и тощ, как скелет. Впрочем, он и был скелетом, лишь кое‑где обтянутым темной кожей. За плечами воина пыльной тряпкой висел красный плащ. Кольчужная рубаха болталась на костяных ребрах, торчала спутанная черная борода. В руке ответившего мне тускло блестел иззубренный ятаган. Его солдаты расступились, давая дорогу военачальнику и оставляя нам место для поединка. Я сжал в ладони рукоять меча — и тут над ущельем пронесся низкий вой. Я обернулся.
Некромант стоял на плоском клочке земли между двух скал и выл, выл, задрав голову. Руки его поднялись. Сошлись. Опустились. Иамен заплясал.
Над горами повеяло ледяным ветром. В ржаво‑сером небе остро сверкнули звезды. Будто и не было всех этих страшных месяцев, будто в спину нам глядели тибетские ледники, будто Тень только что склонялась надо мной, распростертым в снегу и беззащитным… Иамен плясал. С неба скалилась черная зубастая луна, и шептала, и пела, и корчилась в такт движениям некроманта. Моя ладонь соскользнула с рукоятки Тирфинга, и рухнула ночь.
Очнулся я на дне ущелья. Надо мной нависали отвесные стены без малейшей трещинки — при одном взгляде на них становилось понятно, что вскарабкаться здесь наверх не было ни малейшего шанса. Я услышал скребущий звук и завертел шеей.
Некромант сидел на каменной плите в нескольких шагах от меня и чертил катаной какие‑то знаки на обломке песчаника. Или просто рисовал. Выглядел он так, будто спешить нам совершенно некуда.
Я сел, привычно потер затылок — скоро у меня там уже трудовая мозоль образуется — и сумрачно спросил:
— Что это было?
Некромант поднял голову.
— Это, Ингве, был Стаж. Стражи. Пограничники.
— И что вы с ними не поделили? Откуда вообще вы знакомы со средневековыми вояками? Или соврали насчет возраста?..
Интересно, как он может быть старше — я же сам видел его ребенком?
Иамен пожал плечами.
— Они тут поставлены не для того, чтобы стеречь меня. Или вас. Хотя, признаюсь, в кои‑то веки ваша разыгравшаяся фантазия принесла пользу. Я даже не думал, что так впечатлю вас упоминанием Ронсенваля. Притащить сюда Марсилия… Нет, хорошо, что они попросили только о помощи.
Я огляделся в поисках Тирфинга. Меч лежал рядом со мной.
