— Если они стерегут не меня и не вас, чего им было надо?
Некромант поднял катану и ткнул ею в сторону выхода из ущелья.
— Там уже ничейная земля. Стражи стерегут выход из Мертвого Царства.
— Чтобы покойники не разбежались? — угрюмо поинтересовался я.
— Нет. Чтобы не сбежал их хозяин.
Помолчав, он добавил:
— Эрлик, еще будучи Альриком, когда‑то здорово насолил тому, кто впоследствии стал Стражем. Вот теперь мой родитель и расплачивается за предательство.
Ах да. Я вспомнил. Кажется, именно тогда нынешний Владыка Мертвых впервые сменил имя, и из Альрика Сладкоголосого превратился в Альрика Братоубийцу.
— А мы здесь причем?
Некромант неохотно ответил:
— Стражи не заметили разницы. Она сейчас между мной и моим папашей уже очень невелика. Он близко. Что плавно подводит нас к сути беседы…
Он швырнул катану мне под ноги.
— Пора вам исполнить обещание. Надеюсь, со мной вы поступите честнее, чем с беднягой Агни.
Я посмотрел на клинок. Ни одной крапинки серебра на нем не осталось. Ни единой точки.
Не глядя на некроманта, я пробормотал:
— Не думал, что вы так легко сдадитесь.
— По‑вашему, это было легко?
Я вскинул голову.
— Вы сами сказали — мы уже у выхода. Продержитесь еще немного…
И заглох.
Я же видел, как он дрался за каждый шаг. Я видел…
Некромант с неприятной усмешкой смотрел на меня.
— Ингве, вас погубит сентиментальность. Утешьтесь той мыслью, что я бы на вашем месте не колебался.
— Не сомневаюсь.
— Возьмите катану. Вы обещали.
Я поднял ржавый меч. Держать его в руке оказалось неприятно. Гнилое, чуждое. Не мое. Представляю, как отвратно было некроманту.
Я пересек разделяющие нас несколько шагов и остановился перед ним.
— Обычно, — мягко сказал Иамен, — это делают из‑за спины. Впрочем, я не настаиваю.
— Встаньте на колени.
Некромант с усилием сполз с камня. Встал, упираясь о землю руками, ссутулив узкие плечи. Шея выглянула из воротника… Хель, если бы он хотя бы держался прямо. Тенгши стояла не так. Но у некроманта уже не осталось ни сил, ни желания что‑то кому‑то доказывать… а, может, и никогда не было. Это же все поза, усмехнулся я. Внутренняя аудитория. Цветы и овации. Это я бы задрал подбородок, мешая палачу. Он — подставил шею.
Я опустил катану и отступил. Иамен поднял голову. Посмотрел на меня. Даже отвращения не было в его взгляде, даже ненависти, только усталость и огромное сожаление.
— Какой же вы, Ингве, все‑таки бесхребетный червяк.
— Да уж, до вашего хитинового панциря мне далеко, — огрызнулся я, чисто по инерции.
Бросил катану и отошел к лежащему среди камней Тирфингу. Сел, подтянул к подбородку колени.
Иамен перекатился на спину и лег, опираясь затылком об исчерканный им кусок песчаника.
— Надеюсь, — сказал он после минутного молчания, — у вас хотя бы хватит мозгов не тащить меня из ущелья, когда я потеряю сознание. Потому что Страж нас пропустил, и дальнейшее не в его власти, а притащите вы в мир совершенно другое…
— Можете не объяснять.
— Если могу не объяснять, что же вы еще сидите? По батюшке моему соскучились?
— Ага. Горю желанием с ним пообщаться. Особенно за жестянку с ваксой.
Иамен к мои бредням не прислушивался. Он смотрел в небо.
— Будет дождь.
— Что?
— Дождь, Ингве, дождь. Странно…
Что именно странно, он не пояснил. Зато неожиданно спросил:
— Так вы любите киноцитаты?
— А?
— Опознайте.
Все это время мы общались по‑русски, но сейчас Иамен вдруг перешел на английский. И сказал, глядя в набухшее дождем и все никак не могущее разродиться небо:
— I've seen things you people wouldn't believe. Attack ships on fire off the shoulder of Orion. I watched C‑beams glitter in the darkness at Tan Hauser Gate. All those moments will be lost in time like tears in rain. Time to die.
— Рой Батти, «Бегущий по лезвию», — автоматически ответил я.
— Молодец, угадали.
Это были его последние слова.
Я сидел и ждал. В груди осталась одна пустота. Не было даже злости, которая как раз сейчас очень бы мне пригодилась. Я сидел и старательно взвинчивал себя. «Ты все у меня украл, сволочь, ты: родину, дом, Марусю»… Да нет. Ничего он у меня не крал. Я все разбазарил сам.
По‑счастью, ждать мне пришлось недолго.
Ничего особенно не изменилось. Ну, исчезла седина. Чуть посветлели уставившиеся в небо глаза. Может, все это издержки предгрозового освещения.
А обещанный некромантом дождь все не начинался.
Эрлик Черный подобрал катану и встал.
Склонив голову к плечу, внимательно посмотрел на меня. Я смотрел на него. Злость не приходила.
Владыка Мертвых убрал катану в ножны и сказал:
— К‑72563, ваш приговор аннулируется. Вы свободны.
Развернулся и пошел прочь. Пошел даже не к выходу из ущелья, что могло бы меня наконец расшевелить. Он двинулся обратно, в по праву принадлежащее ему царство.
И только тогда я разогнул колени. Подобрал Тирфинг. Сомкнул пальцы на золотой рукояти меча. Поднялся на ноги. И сказал уходящему в спину:
— Эрлик Владыка Мертвых. Я, Ингве сын Драупнира, князь Свартальфхейма, вызываю тебя на поединок.
Он остановился. Некоторое время постоял недвижно. Медленно развернулся. И с жалостью — да, Хель побери, с жалостью! — поглядел на меня.
— Вот как. Здорово мой сын вас окрутил.
