Он спускается по канатной дороге, а потом едет от Смоковца по хорошей лыжне… И ничего, все получается как надо. По укатанной лыжне Палько несется впереди, фабрикант с женой за ним. Не прошло и часа, а они уже вблизи от Татранской Ломницы.
Вдруг Палько остановился, как-то изумленно огляделся. Что с ним такое? Почему он стоит? И снова с таким изумлением озирается. Словно узнал что-то, увидел что-то знакомое. Или просто ждет фабриканта и его жену? Тогда почему же он так приглядывается к деревьям и к занесенному снегом ручейку? Почему ему вдруг захотелось идти по нетронутому снегу вдоль ручейка, вьющегося змейкой? И вот Палько уже бредет туда, проваливаясь в снег, идет все дальше и дальше…
Да, вот здесь летом было небольшое озеро, а сейчас — завеянная снегом ледяная равнина… Там, где сейчас высокий сугроб, была лужайка… И скоро будет все снова, как прежде. Ведь на юге уже началась весна. Там, где живет Ганка, уже пробивается трава и птицы поют… А через несколько недель и здесь то же самое будет. Да, да, высокий сугроб исчезнет. Из-за косогора снова выглянет старый сарай. Сейчас его не видно. Он еще под снегом. Никто там не живет. Все пусто… И Палько стоит и смотрит, словно что-то припоминая. Смотрит во все глаза. И не замечает даже, что сзади стоят его названые родители. Они по следам лыж пошли за Палько тоже поглядеть на место, где жил их приемыш…
Что же творится в душе Палько? Вспоминает ли он свою мать и брата с сестрами? Не хочется ли ему вернуться обратно в сарай, занесенный снегом? Он поворачивает назад и уходит.
— Мама, папа, поедем домой…
Лучше всего чувствует себя Палько, когда можно ненадолго покинуть роскошный дом и убежать к рабочим на фабрику «папочки».
— Здлавствуйте, дядя! Как вы поживаете? — заговаривает он с рабочим у машин.
— Здравствуй, Палько! А как я живу, скажу тебе, когда ты правильно выговоришь: «На дворе трава, на траве дрова!»
— На дволе тлава, на тлаве длова!
— Плохо. Скажи: «р-р-р-р»!
— Лр-лр-лр…
— Ну, вот видишь! Понемножку идет дело! Ты хорошенько языком-то действуй! Вот так: рррр…
— Рррр…
— Хорошо. Только не забывай об этом! Все время упражняйся! А то станешь шепелявым.
— А тепель вы скажете, как вам живется?
— Ну, как всегда: два дня плохо, а на третий и того хуже…
— А почему вам плохо?
— Потому что тебе и твоему «папочке» прекрасно…
Палько очень любит рабочих. Они его друзья-приятели и заменяют ему сверстников. Всякий раз, когда ему позволяют выйти из дома, он бежит к ним. Он подходит к конвейеру и у всякого спрашивает, кто что делает. Рабочие охотно ему отвечают. Они тоже его любят. Они знают, как и откуда попал он к фабриканту. И прозвали его Глупышкой.
— Дядя в саже, а зачем столько угля в печь блосать? — спрашивает Палько у кочегара.
— Чтобы огонь был побольше.
— Лазве вам холодно? Ведь здесь такая жала.
— Не нам это тепло нужно, — отвечает кочегар, снова открывая круглую железную дверцу печи и бросая в пламя широкой лопатой блестящий черный уголь.
Из печи пышет таким жаром, что Палько отступает назад, закрыв глаза ладошками. А этот дядя кочегар совсем близко стоит от огня, пока набросает угля в печь. У этого бедняги все лицо опалено. Даже бровей нет! А одежда какая! Черная, будто уголь, и блестит, словно туфельки Палько.
— Дядя, а у вас эти часы холошо идут?
— Какие еще часы?
— Ну вот эти, вы на них глядите сейчас.
— Да это и не часы вовсе, а манометр.
— А зачем?
— Ну вот гляди. Я бросил уголь в печь, большой огонь развел. Над печью котел с водой. Вода в котле кипит, клокочет и в пар превращается. Пар вон выйти хочет, попадает на кулачки, давит на них, и тогда эти кулачки двигаются. С кулачками соединены колеса, а с колесами — через трансмиссии из кожаных ремней — на фабрике все машины соединены. Так конвейер приходит в движение, и рабочие, которые работают на нем, могут товар выделывать.
— Понимаю, — говорит Палько. — А зачем манометл на котле?
— Манометр показывает давление пара в котле. С какой силой пар нажимает на кулачки.
— Понимаю, понимаю, — очень решительно уверяет Палько. Он не хочет, чтобы его считали дурачком.
Так мальчик постепенно узнает все тайны паровой машины. Узнает, зачем нужны различные ручки, колесики, рычажки и трубочки. Он знает, что нужно повернуть, чтобы пар зашипел: кссс-шшш; где что потянуть, чтобы загудел гудок на фабрике: уууууу…
И черный кочегар всегда хвалит своего прилежного ученика, гладит загрубевшей рукой по голове. Палько это приятно. Его не тревожит, что от этой руки на щеках остаются черные пятна и запах масла и железа.
Но фабрикантше это очень не по вкусу, и потому она запрещает своему «любимцу» ходить на фабрику, где столько сажи и золы. Она не понимает, что может нравиться Палько среди этих грязных рабочих. Ведь в гостиных так красиво, чисто и уютно! Почему же мальчику там с ней не сидится?
— Иди сюда, Пачинко, иди, милый! Поиграй со мной! Куплю тебе сапожки, будешь ими топать.
— А я к дядям на фаблику хочу…
— Нет, туда ты не пойдешь, опять весь перемажешься! Садись рядом со мной на мягкий диванчик.
