Храм был чудовищно огромным, темным и неожиданно пронзительно-сырым. Танзер поежился, по обнаженной спине Зуртогги прыснула россыпь ледяных мурашек. Все неоглядное помещение было грубо вырублено в той же самой скалистой породе, что тянулась вдоль дороги. Кругом возвышались бурые c рыжиной стены, вдоль которых косо тянулись кроваво-красные прожилки. От входа в глубь, полукругом, шли высокие столбы, упирающиеся в скрытый в полумраке потолок. Каждый столб был покрыт истертой резьбой. Провожатый подтолкнул друзей к самому первому столбу и скомандовал:
– Целовать!
– Да что ж такое-то! – Возмутился Танзер. – Почему снова нужно что-то целовать? А давай мы их лучше обнимем, вот так!
И он изо всех сил раскинул в стороны свои короткие пухлые ручки и радостно кинулся на столб. Зуртогга, опасливо глядя на грубую фигуру, нежно прильнул к другому столбу, обвив его руками. Провожатый вроде бы даже зашипел как сердитый дракон, затем склонился к Танзеру и неистово рявкнул:
– Целовать, сказано!
– Ладно, ладно, – засуетился тот, – вот, смотри, уже – ммна! – поцеловал. Может тебя тоже поцеловать нужно? А то ты нервный какой-то.
Существо раздраженно дернуло плечами, затем тоже потянулось своим грубо выделанным лицом к столбу, после чего коротко пояснило:
– Демиург Тоо.
– О! А я думал они … ну на что-то похожи! – Удивился Танзер и получил внезапный пинок по ноге от обеспокоенного его болтливостью Зуртогги.
– Много существ, огромная вселенная. Каждый приходит сюда и видит демиурга как своего, – мрачно пояснил провожатый и повел их дальше. Танзер коротко вздохнул.
– Кажется, пока мы тут не перецелуем каждый камешек и каждую пылинку, нас не отпустят. – Вполголоса заключил он.
– Ты лучше запоминай демиургов этих, – посоветовал ему Зуртогга.
– Да их слишком много! Разве столько упомнишь? – Возмутился Танзер, невольно повысив голос и испуганно заткнулся, когда провожатый обернулся и взглянул на него.
– А этот, прожеватый, может нас потом в какую-нибудь жральню отведет? – Тихо прошептал он, Зуртогга покачал головой, но ничего не ответил. Они медленно переходили от столба к столбу, уныло утыкаясь губами в скользкую от сырости резьбу. Танзер попытался было разглядеть, что там насечено, но в результате отстал и принялся нарезать панические круги по храму, пока не врезался в монументальную фигуру сопровождающего.
– Целовать! – Мрачно произнес тот, обернувшись к брякнувшемуся в результате столкновения Танзеру.
– Да понял я, понял, целовать, миловать, дружно ноги отрывать, – вздохнул тот.
Они потратили изрядное количество времени, целуя каждую колонну, которые – внезапно! – и оказались теми самыми демиургами. Танзер уныло плелся за массивным. Тот казался неутомимым и тоже страстно впивался в каждый столб своей внушительной воронкой рта.
– А … прости, друг, не помню твое имя … нет ли тут демиурга, такого … чтоб … ну … не заболеть, что ли, – запинаясь вдруг заговорил Зуртогга, у которого от сырости вдруг снова зачесалась исцарапанная мырксой спина.
– Выбирай своего и проси. – Со зловещим спокойствием произнес сопровождающий. – Я брато Хошвен. Всегда тут. Встречаю. Помогаю. Отвожу новичков. Завтра утром брато Шиввах даст вам посвящение. Пока вы не посвящены – у вас нет имен.
– Как это – нет?! – Моментально вскипел заполошный Танзер. – Я вот Та…
– Нет имен. – Отрезал Хошвен и поманил их рукой куда-то вглубь скалы. Там виднелось узкое отверстие.
– Ох, Танзер, боюсь, ты туда пройти не сможешь, – негромко шепнул Зуртогга, но предательское эхо донесло его слова до Хошвена.
– Не пройдет – не готов, – не оборачиваясь заявил тот, – не готов – сидит тут, пока не станет готовым.
– Не согла…, – начал было Танзер, но испуганно замолчал. Он сделал пару глубоких вдохов, затем втянул живот до боли в пояснице, повернулся боком и принялся втискиваться вслед за Зуртоггой. Остро завидуя тощему другу и ужасно боясь застрять, он бешено работал руками и ногами, отталкиваясь, пропихиваясь, громко сопя и негромко ругаясь. С великим облегчением он сумел проскользнуть, возможно из-за того, что проход тоже был скользким от скопившейся на стенах влаги.
– Фу! – С отвращением прокомментировал он, пытаясь оттереть от себя мокрую склизкую грязь. Зуртогга пихнул его под руку.
– Потом охорошишься. Гляди!
Они оказались в низком коридорчике, который тянулся направо и налево, видимо, вырубленный в той самой скалистой гряде. На противоположной стене виднелись узкие проруби проемов без дверей.
– Тут жить. – Махнул рукой на кривые узкие щели брато. – Но если есть заплатить – жить будет лучше.
– Эээ … ах же ж! – С досадой выдавил из себя Зуртогга. Судя по величине проемов, жить ему предстояло сложившись вдвое, а то и втрое. – Как же так? Непруха-невезуха какая-то!
– Чем можно заплатить? – Деловито спросил Танзер ловко запуская руки в свои многочисленные карманы, где явно осело многое из хозяйства мастерской.
– Золото. Эквиваленты. Ценные вещи.
– Ладно, друг, я понял. А инструменты тянут на ценные вещи? – Он вынул из кармана какой-то искореженный ключ-корректор. Хошвен презрительно фыркнул.
