Он знает, что это будет либо смерть, либо игра со смертью, целью которой станет он сам. Ганима — вот кому суждено вернуться, веря в реальность его смерти, увиденной ею. И под допросом в глубоком гипнозе она со всей искренностью покажет, что брат ее, разумеется, задран зверем. Неизвестности этого места бередили его воображение. Он подумал, как легко поддаться призыву погрузиться в предвидение, рискнуть послать свое сознание в неизменяемое, абсолютное будущее. Хотя и малое видение его сна было достаточно дурным. Он знал, что не отважится увидеть больше.
Вскоре он спустился и присел рядом с Ганимой.
— Погони все еще нет, — сказал он.
— Звери, которых они на нас нашлют, будут большими, — проговорила Ганима. — Может, у нас будет время разглядеть их приближение.
— Нет, если они появятся ночью.
— Стемнеет очень скоро, — заметила она.
— Да. К этому времени нам надо будет уже находиться в НАШЕМ месте, он указал туда, где слева от них, внизу, ветер песков выточил крохотную расщелинку в базальте. Она была достаточно велика, чтобы вместить их, и достаточно мала, чтобы в нее не пролезли большие твари.
То место, которое он указал Стилгару.
— Они и в самом деле могут нас убить, — сказал он.
— Мы должны пойти на это, — возразила она. — Ради нашего отца.
— Я и не спорю.
И поймал: «Это правильный путь. Мы правы, так поступая». Но он знал, как опасно в этом мире быть ПРАВЫМ. Выживут ли они — это теперь зависит от постоянной сосредоточенности и контроля над собой, в любой момент времени надо быть готовыми к испытанию. Их лучшие доспехи — навыки Свободных, а знание Бене Джессерит — та сила, что у них в резерве. Оба они мыслят теперь как закаленные в битвах ветераны-Атридесы, не имеющие другой защиты, кроме суровой стойкости Свободных, хотя ни намека на нее нет в их детских телах и их внешнем обличьи.
Лито нашарил рукоять крисножа с отравленным лезвием у себя на поясе. Ганима повторила его жест.
— Не спуститься ли нам теперь? — спросила она. Произнося это, она заметила движение далеко внизу, легкое движение, на расстоянии казавшееся не таким угрожающим. Она замерла — и Лито все понял еще до того, как она предупредила его вслух.
— Тигры, — сказал он.
— Лазанские тигры, — поправила она.
— Они нас видят, — сказал он.
— Лучше нам поспешить, — сказала она. — Маула никогда не остановит таких созданий. Они наверняка хорошо на нее натасканы.
— Где-то поблизости — человек-наводчик, — и Лито первым начал спускаться, быстро и вприпрыжку, к скалам слева.
Ганима с ним согласилась, но вслух ничего не сказала экономя силы. Где-то поблизости должен быть человек. Этим тиграм не позволили бы разгуливать на свободе до нужного момента.
Тигры быстро передвигались в последних остатках света, перепрыгивая со скалы на скалу. Их ум был — в их глазах, и скоро наступит ночь, время для таких, как они. Колокольчиковая трель ночной птицы донеслась со Спутника, подчеркивая перемену. Порождения тьмы уже ожили в тенях выщербленных расщелин.
Бегущие близнецы продолжали видеть тигров. От зверей веяло налитой силой, в каждом их движении было струящееся чувство золотой уверенности.
У Лито появилось ощущение, что он допустил ошибку, сунувшись сюда, и что здесь его жизнь окончится. Он бежал с твердым знанием, что и он, и Ганима вовремя достигнут узкой расщелины, но он не мог то и дело не оглядываться с восхищением на приближающихся зверей.
?Один раз споткнешься — и мы пропали», — подумал он.
Эта мысль поубавила в нем уверенности, и он побежал быстрее.
Вы, Бене Джессерит, называете вашу деятельность Паноплиа Профетикус «Наукой Религии». Очень хорошо. Я добивающийся УЧЕНИЯ другого рода, нахожу это подходящим определением. Вы, разумеется, творите собственные мифы, но так поступают все общества. Но должен я вас, однако, предостеречь. Вы ведете себя, как вели себя столь многие заблуждающиеся ученые. Ваши действия показывают, что вы хотите что-то изъять из жизни. Вот время напомнить вам о том, что вы сами столь часто исповедуете: нельзя иметь любую вещь отдельно от ее противоположности.
Проповедник в Арракине: Послание Сестрам.
