Мюриз посадил машину у нижней точки одного из входных каньонов. Прямо у носа орнитоптера стояло здание: крыша, сплетенная из ветвей Пустынного винограда и листьев беджато и прикрытая обожженными волокнами Пряности. Живая копия первых примитивных защитных тентов. Красноречивая иллюстрация деградации тех, кто жил в Шулохе. Лето понимал, что в таком жилище легко теряется влага, не говоря об укусах многочисленных кровососущих, живших в зарослях. Так живет теперь и его отец. И бедняжка Сабиха. Здесь будет она принимать свое наказание.
По знаку Мюриза Лето выпрыгнул из орнитоптера и зашагал к хижине. У пальм на берегу каньона работали люди. Все они выглядели оборванными бедняками, и факт, что они даже не взглянули в сторону приземлившегося орнитоптера, свидетельствовал о том угнетенном состоянии, в каком они находились. Каменистый берег канала за спинами рабочих и влажный воздух говорили о близости открытой воды. Пройдя к хижине, Лето убедился в том, что она действительно примитивна, как он и ожидал. Вглядевшись в воду канала, он увидел в воде хищных рыб. Рабочие, избегая встречаться с ним глазами, продолжали отгребать песок от берега канала.
Мюриз остановился позади Лето и сказал:
– Ты стоишь на границе между рыбой и червем. Каждый из этих каньонов имеет своего червя. Этот канал открыт, и мы хотим выловить всю хищную рыбу, чтобы заманить сюда песчаную форель.
– Правильное решение, – похвалил Лето. – Вы сможете продавать форель и червей на другие планеты.
– Это предложил Муад’Диб.
– Я знаю, но форели и черви не выживают на других планетах.
– Пока нет, – согласился Мюриз, – но когда-нибудь…
– Этого не будет даже через десять тысяч лет, – холодно произнес Лето. Он повернулся, чтобы увидеть смятение на лице Мюриза. Вопросы отразились на этом лице, как солнце в водах канала. Может ли этот сын Муад’Диба действительно прозревать будущее? Некоторые думали, что это может делать Муад’Диб, но… Как вообще можно судить о таких вещах?
Мюриз отвернул лицо и направился к хижине. Откинул грубую занавеску и пригласил Лето войти. У дальней стены горела лампа, заправленная пряным маслом, возле стены скорчилась маленькая фигурка. Горящее масло распространяло тяжелый, вязкий аромат корицы.
– Нам прислали новую пленницу, которая будет следить за порядком в сиетче Муад’Диба, – язвительно заметил Мюриз. – Если она будет хорошо служить, то, возможно, сумеет сохранить свою воду до поры до времени.
Он обернулся к Лето.
– Некоторые думают, что это зло – отбирать у людей воду. Это говорят одетые в кружевные рубашки фримены, громоздящие на улицах своих городов кучи хлама. Кучи хлама! Разве виданное это дело на Дюне – кучи мусора? Когда мы получаем таких вот, – он протянул руку в направлении фигурки под лампой, – то они обычно оглушены страхом, теряют собственное лицо; таких нельзя принимать за истинных фрименов. Ты понимаешь меня, Лето-Батиг?
– Я понимаю тебя. – Скрюченная фигурка на полу не шевелилась.
– Ты говорил, что поведешь нас, – сказал Мюриз. – Фрименов всегда вели за собой кровавые вожди. Но куда сможешь привести нас ты?
– В Крализек, – ответил Лето, продолжая разглядывать человека у стены.
Мюриз вперил в Лето пылающий взор, брови его сошлись над фиолетовыми глазами. Крализек? То была не война и не простая революция. Это будет Битва Тайфунов. Это слово пришло из самых древних фрименских легенд: битва в конце мироздания. Крализек?
Высокий фримен судорожно вздохнул. Этот коротышка непредсказуем, словно городской хлыщ! Мюриз повернулся к скрюченной фигурке.
– Женщина! Либан вахид! – приказал он.
Фигурка застыла на месте.
– Делай, как он велит, Сабиха, – сказал Лето.
Она подскочила на ноги, в ней все кипело и бурлило. Она смотрела на Лето, не в силах отвести от него взгляд.
– Ты ее знаешь? – спросил Мюриз.
– Это племянница Намри. Она совершила в Якуруту преступление, и ее сослали к тебе.
– Намри? Но…
– Либан вахид, – промолвил Лето.
Сабиха сорвалась с места, пролетела мимо Лето и Мюриза, зацепилась одеждой за занавеску и выскочила на улицу. Был слышен топот ее ног.
– Далеко не уйдет, – сказал Мюриз. Он дотронулся пальцем до носа. – Родственница Намри, каково? Очень интересно. И какое же преступление она совершила?
– Она позволила мне бежать. – Лето встал и последовал за Сабихой. Он нашел ее стоящей на берегу канала. Лето встал рядом и посмотрел в воду. На ветвях пальм сидели птицы, Лето слышал их щебет и хлопанье крыльев. Рабочие скребли песок. Лето стоял и точно так же, как Сабиха, смотрел в воду, видя краем глаза пестрые перья длиннохвостых попугаев. Один из них пролетел над каналом, отразившись в серебристой чешуе рыбы. Было такое впечатление, что рыбы и птицы живут вместе в одной воде.
Сабиха откашлялась.
– Ты меня ненавидишь, – сказал Лето.
– Ты опозорил меня. Ты опозорил меня перед всем народом. Они связались с Иснадом и послали меня сюда, чтобы я здесь лишилась своей воды. И все это из-за тебя!
Сзади раздался смех незаметно подошедшего Мюриза.
