Эльва пожал плечами:
— С тех пор, как я ее ранил, прошло три года.
— Три?!
— Три, но мои шрамы толком не кровоточат. Я сомневаюсь, что Богине удалось накопить достаточно алой жидкости, чтобы заставить себя подняться.
Некромант мягко освободился из-под руки Уильяма, поглядел на него с явной благодарностью и сказал:
— И ее угрозы пока что не сбылись. Я жду, пропадет ли из моей жизни истинное счастье, пропадет ли из нее вообще хоть что-нибудь, но она течет по прежнему руслу, если не считать бессонницы. Я сутками не сплю, лишь бы не сталкиваться с Богиней зря. Терять сознание от усталости — приятнее, чем быть мишенью.
Он двинулся к выходу из спальни, на ходу затягивая ворот, и напоследок ввернул:
— Это секрет. Я могу рассчитывать, что вы нигде о нем не обмолвитесь?
***
Подробная карта Этвизы черными линиями горела на столе — разноцветные фигурки бросали тень на город Сельма, обнесенный каменной стеной в три человеческих роста и уже готовый к обороне.
Господин Кьян бил по уголку пергамента грифелем карандаша, и мысли у него были весьма далекие от войны. Его не заботило, проиграет или выиграет армия эделе. Он вспоминал, как господин Язу — известный благодаря своим отважным поступкам, — стоя не берегу, обернулся к туманному горизонту, а там сквозь густую серую дымку пробивались одинокие багровые вспышки. Что горело — Дьярра или скопление дорог, ведущих к воинскому форту Кадар? Почему шаман смеялся, а не хмурился, как его товарищи? Что прошептал ему на ухо посыльный?
Военачальник ударил кулаком по столу так, что фигурки покатились прочь, а карта свернулась в трубочку. Он понятия не имел, что происходит на уме у врага, но врагом определенно был Язу, а не беспомощные рыцари.
Штурмовать хорошо вооруженный город, вдобавок — оснащенный магическими амулетами, штука безрассудная. Копейщики, лучники, арбалетчики, мечники и прочие бесполезны под высокими стенами, откуда защитники со злорадным смехом начнут бросаться камнями или, хуже того, лить раскаленную смолу. Значит, вперед надо отправить шаманов — и заодно лелеять в себе надежду, что кто-нибудь из рыцарей или магов Тринны случайно отрубит (откусит, раздавит, нежно взорвет) рыжую хитрую башку господина Язу.
— Милорд, — в походный шатер, расположенный в центре лагеря, заглянул Мальтри. — Я собрал господ командиров. Пускай заходят, или вы пока еще заняты?
— Пускай, — коротко ответил Кьян, отпихивая фигурки ногой так, чтобы они закатились под лежанку и пропали в тени.
Над лежанкой кто-то из немногочисленных слуг зачем-то повесил новенькое зеркало, такое блестящее, что и сияние желтых свеч в канделябре, отразившись, на миг ослепило военачальника. Затем он мрачно подумал, что немного похож на верховного шамана — такая же лиса, но цвет волос немного светлее, как расплавленное золото, а небесно-голубые глаза не сощурены с неизменным желанием забраться в душу собеседника и выудить из нее все, что после окажется полезным.
— Добрый вечер, мой господин, — приподняв тяжелый полог шатра, внутрь шагнул Сури. За ним осторожно двинулся Милайн, командир лучников, арбалетчиков и тех, кто бегал со стрелами от одного колчана к другому и обратно — к телеге с вооружением. Командир копейщиков, близкий приятель господина Милайна, вежливо поклонился Кьяну, а последним к собранию присоединился Язу, и военачальнику тут же остро захотелось вырвать ему кишки.
Небольшая компания столпилась над картой, помеченной крестиками там, где должна была пройти армия.
— Шаманы пойдут вперед, — сообщил Кьян, — и снесут ворота. Охранять их будут ваши стрелки, господин Милайн, и ваши мечники, господин Сури. Они проследят, чтобы никто из подчиненных господина Язу не пострадал, а, собственно, его защиту я возьму на себя.
— Я не нуждаюсь в твоей защите, — ядовито бросил верховный шаман. — И мои товарищи не будут острием твоей чертовой армии, как ни проси. Мы — важная и, увы, незаменимая сила, в отличие от рядовых солдат. Вполне естественно, что они платят своими жизнями за то, чтобы продлить наши.
Брови господина Милайна выразительно поползли вверх.
— Естественно? — повторил он, растягивая слоги. — Естественно. Значит, вы, господин Язу, считаете моих бойцов неодушевленным мясом?
Шаман брезгливо поморщился.
— Нет. Я ценю жизни, отобранные этой войной, но рядовые солдаты не владеют магией. И рядовые солдаты, как любезно донес до каждого из нас господин Кьян, не сломают ворота Сельмы, а Сельма укреплена хорошо, гораздо лучше, чем павший под нашим натиском Шакс. Ее защитники в состоянии держать оборону хоть вечно, если мы проявим настойчивость и перезимуем у стен.
— Поэтому ты, — военачальник наклонился и посмотрел на господина Язу так, что у того побежали мурашки по спине, — возьмешь своих чертовых драгоценных колдунов, принудишь их надеть кольчуги и пойдешь к городу первым. И я тебя об этом не прошу. Я даю приказ, и если ты его не выполнишь, моя армия сочтет тебя дезертиром и покарает согласно законам королевской династии.
