— У нас нет выбора, Кьян. Либо мы отберем Этвизу у рыцарей — и построим там новую Эдамастру, — либо умрем. Подземное пламя не собирается шутить, оно подступает все ближе к твоему любимому форту, а стены, рвы и солдаты его не победят. Тебе придется вновь собрать и возглавить Первую Центральную Армию, написать вестников командирам, поторопить кораблестроителей. У нас в распоряжении месяц, не больше и не меньше. Спустя месяц, — он подался вперед и перешел на вкрадчивый шепот, — Эдамастра уйдет под воду вместе с народом эделе, если ты не плюнешь на свою чертову миролюбивость и не используешь таланты по назначению. У меня все.
Дверца кареты щелкнула, и Кьян, не ответив, выбрался обратно на площадь. У него был не заданный вопрос, предназначенный господину Язу — «когда ты умудрился вырастить в себе ТАКУЮ жестокость?» — но привычка отмалчиваться перевесила. Со временем все теряют сами себя — и не обретают заново.
Лошади тронулись, возница поправил широкополую шляпу, спасаясь от мелких дождевых капель, и вежливо попрощался с господином военачальником.
От почетного караула, застывшего у Врат, отделился невысокий мальчишка, поправил воротник теплого плаща и спросил:
— Милорд, какие будут приказы?
— Передай господам Тартасу, Милайну и Сури, что они приглашены на ужин в цитадель, — поразмыслив, попросил Кьян. — А капитану разведки передай, чтобы он заглянул в мой кабинет завтра не позднее полудня.
— Есть! — бодро воскликнул юный солдат.
— И вот еще, Мальтри, — Кьян поймал его за плечо, потому что, гордый оказанным ему доверием, мальчишка тут же бросился выполнять поручение, — переоденься. Никто не должен заметить, что мой оруженосец наносит визит разведке — особенно если учесть, что ее расформировали.
***
Несмотря на ссору с Уильямом, Эс не собирался отказывать себе в развлечениях. Время шло к полуночи, и он, вооружившись тыквой, отправился пугать мирное население замка.
Первой жертвой крылатого звероящера стал господин Альберт, оруженосец погибшего короля. Обнаружив, что оранжевый плод размеренно плывет по воздуху, скаля жуткие кривые зубы, а под ним беспомощно болтается чье-то живое тело, хайли рванул из ножен меч и направил его на страшное создание, но оно ловко нырнуло вниз, пропуская удар над самым краешком тыквы, и сноровисто побежало прочь. Альберт с недоумением покосился ему вслед, прикидывая, где ему раньше попадался этот свитер с оленями и высокая худая фигура вообще, но зрелище было таким странным, что мозг напрочь отказывался думать о чем-то кроме корявой рожи и свечи, поставленной в блюдце и призванной эту самую рожу освещать.
Притворяться кошмарным привидением Эсу понравилось, и следующей наградой его стараниям послужила госпожа Эли. Начальница замковой прислуги едва не упала в обморок, но крылатый звероящер подхватил ее и аккуратно усадил на подоконник, после чего поклонился и ретировался. Девушка была шокирована, но ей, как и Альберту парой минут назад, показался весьма знакомым вязаный свитер и жизнерадостные силуэты оленей. Ее реакция отличалась от реакции бывшего оруженосца лишь тем, что Эли, совладав со своей дрожью, встала и бросилась к Миле, королевской башне, чтобы рассказать Уильяму о летающей тыкве с человеческим телом.
Напугав еще пару слуг, дракон сообразил, что упускает весомую часть хэллоуинского ритуала, а именно — не требует ни у кого конфет. Он ненавидел шоколад и надолго призадумался, чем бы его заменить. Вином? Бутербродами? Тыквенным пирогом? Да нет, фраза «тыквенный пирог или смерть» прозвучит глупо в устах собственно тыквы, надетой на непутевую драконью башку. Хм-м-м…
Крылатый звероящер прогулялся туда-сюда по длинному коридору, и тут его посетила совершенно гениальная идея. Определенно, она не явилась бы никому, кроме истинных гениев, и Эс так возгордился своим нестабильным разумом, что чуть не пошел хвастаться Уильяму.
— Стоп, стоп, стоп, — сурово попенял он себе. И, отметив боковым зрением какое-то неестественное движение за окном, пробормотал: — Что за…
Окно разбилось, впуская запах дождя, сырой земли и гниющего человеческого мяса. Среди осколков битого стекла неуклюже барахталась полуистлевшая тварь с ядовито-зеленым пламенем в опустевших глазницах. Плоть на ее локтях, груди, щеках и спине отваливалась клочьями, перекошенный рот издавал нечто вроде звериного рычания, а когти дернулись к Эсу так быстро и настойчиво, будто он когда-то пообещал послужить кормом для оживших покойников, но так и не сдержал свое слово.
— Тихо, тихо, — не растерявшись, попробовал успокоить противника парень. — Драться с моими сородичами вредно, а из драконьего рода я самый буйный, могу и покусать.
— Гр-р-ра! — с негодованием завопил оживший мертвец, бросаясь к упоительно горячему телу крылатого звероящера.
Эс, не промедлив и секунды, запрыгнул на стол, украшенный такими же тыквами, как и та, что была его шлемом. Нет, самодовольно возразил он сам себе, эти тыквы все же далеко не так хороши, как его сегодняшнее творение.
