Объемные голографические фигуры Лойд, разумеется, крайне заинтриговали. Она уточнила, можно ли ей быть второй участницей воображаемого боя, получила скупое, нарочито безучастное «да» и принялась авторитетно рассуждать, куда и зачем надо поставить коня. Штурман слушал и повиновался, благодаря чему и порадовал своего безучастного противника четвертым проигрышем.
Талер допил кофе, составил короткий обстоятельный доклад и написал взволнованное письмо своему текущему командиру. Он-то сам, конечно, твердо решил не отдавать Лойд никакой профессиональной няне, но командир вполне мог выкинуть внезапный фокус и заявить, что полицейскому нельзя таскаться по галактике в обществе ребенка.
…по счастью, все обошлось. Командир махнул на хозяина «Asphodelus-а» рукой и велел быть самостоятельным, по крайней мере — в таких вопросах, и наступила суетливая пора сбора и заполнения документов, а еще беспокойных свиданий с недовольной всем на свете женщиной из органов опеки и походов на курсы по воспитанию несовершеннолетних детей.
Корабль вынужденно простаивал в одном из колониальных портов, механик затребовал себе отпуск, а штурман сутками зависал в местном ненадежном баре. Пилот невозмутимо отдыхал, читал какие-то книги и смотрел жуткие сериалы о привидениях — если отобранной у фанатиков девочке удавалось хотя бы мельком заметить, что происходит на экране, она пряталась под койкой в каюте капитана Хвета и отказывалась выходить на свет, пока ей не докажут, что поблизости нет мстительных эфемерных духов.
Это были потрясающе спокойные недели, и Талер бы многое отдал, чтобы их повторить — несмотря на откровенно скучные лекции о том, почему при детях нельзя употреблять алкоголь и давиться табаком. Кстати, на этой фразе он едва не рассмеялся, потому что фирменные сигареты с голубой фигурой кита на упаковке лежали у него во внутреннем кармане осенней куртки, и бывало, что Лойд с явным наслаждением вдыхала теплый сигаретный дым — пока хозяин «Asphodelus-а» не спохватывался и не гасил тлеющий огонек о зубья стеклянной пепельницы.
Талер нашел те самые детские книги — о принцессах и о драконах, а еще о рыцарях, — но Лойд они были не интересны. Ее куда больше впечатлили научно-популярные фильмы о волках и бобрах, а вот капитан Хвет задремывал уже на третьей минуте, изредка поглядывая на свою маленькую воспитанницу из-под полуопущенных век с целью убедиться, что она по-прежнему увлечена.
— Талер, — заунывным голосом говорила девочка, хватая своего неуклюжего опекуна за рукав, — ты в курсе, что в период Средневековья на бобров охотились, как на рыбу?
Он посмотрел на нее с недоумением:
— Не думаю, что бобра можно поймать удочкой.
— Талер, — настаивала она, — ты в курсе, почему это происходило? Потому что монахи терпеть не могли весенний пост, а мясо бобров было для них чем-то вроде изысканного деликатеса. Все верили, что бобры по сути своей — это такая же рыба, как судак или ерш!
— Кстати, ты не хотела бы сходить на рыбалку? Я слышал, тут неподалеку есть неплохое озеро, там в аренду сдаются лодки и снасти. А…
— Талер! — возмущенно перебила его Лойд. — Как тебе не стыдно?!
…на рыбалку они все-таки пошли. Капитан Хвет поклялся девочке, что ни один бобер не пострадает, заплатил пожилому владельцу хлипкого деревянного суденышка и принялся неумело орудовать веслами. Лойд, переодетая в забавный камуфляжный костюм со шляпой и перчатками, съежилась на корме, а поросший высокими камышами берег утонул в облаках тумана.
Ближе к ночи они сварили в котелке уху. Ближе к ночи — потому что у Талера никак не получалось поймать ни единого карася, и в конце концов этими карасями озадачилась его маленькая воспитанница. Четыре жалких рыбешки были безжалостно убиты и как следует почищены; Лойд мрачно следила за тем, как блестящая чешуя слетает с их боков.
Колония была крохотной и очень тихой, двум тысячам населения вполне хватало одного города и нескольких деревень, расположенных вдали от общего центра. В пышных зеленых лесах жили никем не потревоженные звери, а на карте поросшие деревьями гектары были подписаны, как охраняемый заповедник — и при взгляде на эту надпись капитану Хвету вспомнилась Лойд, уснувшая поверх его одеяла и перед сном сообщившая, что «я буду тебя охранять».
В конце октября документы были подписаны, а все данные — официально утверждены, и маленькая девочка, отобранная у фанатиков сектора «W-L», получила фамилию «Хвет». Она страшно этим гордилась и показывала свой идентификационный лист каждому, кто попадался ей под руку — и пилоту, и механику, и вернувшемуся штурману, и случайному прохожему в магазине, а Талер молча улыбался и кивал — да, все это не шутка, разве я посмел бы с тобой шутить?
