— Я имею честь, — с невероятной преданностью выдал Наэль-Таль, — пригласить Ваше Величество прогуляться по внешней и внутренней палубе «Крылатого», а также предложить военный союз и осведомиться, нельзя ли мне посетить земли, подвластные Вашему Величеству. Забегая вперед, я также имею наглость объяснить, что нет ни малейшего смысла отходить от эльфийских пристаней до июля — получается, я ношу в кармане около семи абсолютно свободных месяцев.
— На подвластных мне землях нет ничего любопытного, — недовольно буркнул Уильям. И опомнился: — Я принимаю ваше приглашение, господин герцог. О деталях союза договоримся в какой-нибудь более тихой обстановке, меня все еще не оставляет мерзкое чувство, что в этих стенах полно ушей, причем ушей длинных и по-эльфийски заостренных. И, — он взглянул на своего собеседника по-новому, — я бы не отказался узнать, чем конкретно вы занимаетесь в гостях у короля Улмаста. Потому что если вы хотите быть союзником и ему, и мне — то, боюсь, наши пути разойдутся.
— Вашему Величеству он все-таки не понравился? — уточнил эрд. И добавил: — Я не думаю, что он являлся инициатором этого глупого нападения. Скорее всего, на вас точила зуб какая-то из местных подпольных организаций.
Уильям несколько растерялся:
— Извините?
— Эльфы не ладят даже между собой, — доверительно сообщил ему Наэль-Таль. — Все до единого — они мнят себя высокородными, верят, что в их жилах течет особенная кровь. Как у вас выражаются — голубая. Но это полный идиотизм, потому что благодаря своей надменности и высокомерию они буквально разбиты на тысячу разных, причем настроенных воинственно, лагерей, и каждый лагерь надеется, что однажды ему выпадет шанс вцепиться в горло своему соседу. Его Величество Улмаст всеми силами старается это сдерживать, и до поры до времени результаты у него неплохие, но, вероятно, вы — слишком крупная фигура на доске, чтобы не обращать внимания на ваше присутствие. Проще говоря — если эльфийский король уверен, что рано или поздно вы все поймете и найдете его аргументы стоящими, то рядовые остроухие в этом сомневаются и считают, что убрать вас — это гораздо проще и безопаснее.
Он с минуту помялся, неуклюже подергал металлическую застежку своей кожаной куртки и с явной неловкостью спросил:
— Получилось ли у меня быть хотя бы капельку убедительным?
— Пожалуй, — согласился юноша. — По крайней мере, на первый взгляд ваша речь представляет большую ценность. Впредь я буду осторожнее и, наверное, злее. Спасибо вам за информацию, господин герцог, я искренне восхищаюсь вашей доблестью перед предполагаемыми лишними ушами.
Наэль-Таль подергал металлическую застежку снова.
— Если эти лишние уши попытаются мне навредить, Ваше Величество, они погибнут сами.
— Вот как?
— Под моей одеждой — взрывчатка и колбы с ядовитым газом, — пояснил харалатский герцог. — Желающих меня убить хватает и в Керцене, но я — самый талантливый современный ученый, и я не дам своему убийце выжить после выстрела. А всякие хитромудрые ловушки я решаю на раз-два, для меня они слишком очевидны, чтобы попасться.
Самый талантливый современный ученый, повторил для себя Уильям. И подумал: мне это может пригодиться…
Ему тут же стало противно, но жалеть о своей циничности было некогда. Едва различимо зашелестела дверь, и в комнату в сопровождении мрачной, как грозовая туча, Нори шагнул Его Величество Улмаст.
Не то, чтобы на его лице преобладал страх, но какая-то смутная паршивая эмоция тенью лежала на его чертах, не искажая, и все-таки — вызывая неприятное впечатление. Как будто эльфийский король ни с того ни с сего состарился на добрый десяток лет — разумеется, внешне, потому что повелитель Драконьего леса не смел и предположить, какая цифра следует за господином Улмастом по пятам на самом деле.
— Клянусь, — тихо, но твердо сказал остроухий, — все, кто принимал участие в этой атаке, все, кто посмел поднять оружие против моего гостя, и все, кто хоть как-то связан с произошедшим… будут наказаны. Будут наказаны в полном соответствии с нынешними законами, со всей допустимой жестокостью, без пощады.
Уильям сухо ему кивнул:
— Хорошо.
— Вы не обязаны мне верить, господин Уильям, — продолжил эльф, а Нори следила за ним, как за тараканом, не выпуская из пальцев рукоять старенького стилета, — но у меня не было подобных намерений. Все свои планы я честно вам открыл, потому что мне нужна ваша поддержка и ваша кровь. Живая кровь, а не размазанная по стене, как масло по бутерброду.
Юноша помедлил. У него внутри, сталкиваясь и грохоча, невыносимо тяжелыми глыбами ворочался гнев, но этот гнев стоило подавить, потому что он все равно не принес бы выгоды ни лично королю, ни его народу.
— Погибли мои караульные, — тем не менее, сухо отметил он. — Я хочу, чтобы им устроили достойное погребение, господин Улмаст. Как можно скорее. На рассвете, если ваши слуги для этого достаточно расторопны.
Его последняя фраза не была вызовом, но эльфийский король воспринял ее именно так, и странные сине-зеленые глаза в окружении белых выцветших ресниц коротко блеснули.
