— Что я могу сделать, — никак не сдавался он, — чтобы загладить свою вину?
Уильям задумался. Отмахиваться и отрицать, мол, ступайте, господин Улмаст, и ни о чем не беспокойтесь, я не в обиде, было бы слишком опрометчиво, а прямо сейчас юноше ничего не требовалось. Хотя…
— Если угодно, то мне совсем не помешал бы лекарь, — признался он.
Его просьбу выполнили за каких-то полчаса. Эльфийский король поднял на ноги всю уснувшую в ожидании праздника цитадель, и угрюмый лекарь внимательно изучил как пострадавшие ноги, так и руки, и почему-то спину повелителя Драконьего леса, а слуги принялись ненавязчиво складывать на заснеженной, кое-где покрытой цветами пустоши огромный погребальный костер.
— Не знаю, что с вами приключилось, — без обиняков сказал остроухий, — но я бы рекомендовал хотя бы неделю провести на подушках. Благо, постель у вас уютная, вы могли бы хорошенько выспаться и отдохнуть. Но поскольку вы — такой же неуемный, как и все люди, то я прибегну к запасному совету: возьмите хотя бы трость. Без нее вы попросту рухнете.
Совет показался Уильяму сносным, хотя передвигаться по коридорам и лестницам было одинаково трудно и без трости, и с ней. Нори и десяток сопровождающих из лесного племени преследовали юношу всюду, и если девочка была вооружена только безобидным в серьезном бою стилетом, то воины волочили на себе копья, арбалеты и мечи, готовые пустить все это в ход, если возникнет такая необходимость.
У погребального костра эльфов было немного, в основном близкие господина Улмаста и солдаты. Уильяму предложили кресло, но он лишь качнул гудящей от боли головой — королю не положено сидеть, когда в свою последнюю дорогу отправляются его непобедимые воины.
Он посмотрел на них и с обжигающим стыдом понял, что не помнит имен. Эти хайли стояли на часах у дверей отведенных ему покоев, эти хайли убили девятерых остроухих, пока их не утыкали стрелами и болтами до состояния окровавленных ежей. Эти хайли не предали своего короля — и предприняли все, чтобы не позволить никому до него добраться.
— Герард, — проницательно подсказала Нори. — И Хейк.
В ее голосе Уильяму почудилось глухое разочарование.
Кажется, он произносил какую-то речь. Кажется, эта речь была удачной, потому что ей удалось тронуть и воинов народа хайли, и высокородных эльфов.
Он помнил, как ослепительно вспыхнуло оранжевое пламя, как в ревущих языках утонула черная с серебром военная форма, как горячие пальцы Нори сжались на его рукаве, ощутимо оттягивая вниз. Он помнил, как медленно пламя угасало, и как эльфийский маг затейливо взмахнул единственной уцелевшей рукой, а ветер послушно подхватил серые клочья пепла и понес их к синему океану, твердо намереваясь выменять на соль.
А дальше — не помнил уже ни черта.
Его разбудил чей-то тихий разговор за бережно закрытой деревянной дверью. Он прислушался и сообразил, что харалатский герцог умоляет устроить ему очередную аудиенцию с раненым повелителем Драконьего леса, а Нори упрямо возражает — мол, Его Величеству плохо, он пришлет вам гонца попозже, убирайтесь на свой проклятый железный корабль и перестаньте плясать у входа. Потом вмешалась независимая третья сторона, и хайли настороженно замолчала, а Наэль-Таль проникновенно буркнул свое коронное «Rraen geerra, Flie-Trre».
Уильям вздохнул, нащупал раздобытую эльфийским лекарем трость и худо-бедно отодрал себя от подушек.
Чтобы выйти в проклятый местный коридор, ему пришлось как будто пересечь добрую половину Тринны. Нори, конечно, возмутилась — какого Дьявола вы так напрягаетесь, мой король?! — но юноша лишь виновато ей улыбнулся и посмотрел на стойкого харалатского герцога.
Наэль-Таль сощурился, как будто о чем-то спрашивая.
Они пока еще не были друзьями, но Уильям, шагая к линии дверей, как следует повертел в уме вчерашнюю беседу, и она его устроила. Накануне ограниченное время не дало ему поразмышлять над словами харалатского герцога, но сегодня должен был состояться праздник, и даже повелителю Драконьего леса каким-то чудом передалось общее приподнятое настроение.
«Желающих меня убить хватает и в Керцене, но я — самый талантливый современный ученый, и я не дам своему убийце выжить после выстрела. А всякие хитромудрые ловушки я решаю на раз-два, для меня они слишком очевидны, чтобы попасться».
— Должно быть, — негромко предположил он, — вам очень одиноко, господин Наэль-Таль?
Харалатский герцог отвел янтарные глаза и переступил с ноги на ногу.
— Должно быть, — в тон Уильяму предположил он, — вы правы, мой уважаемый король.
По сравнению с Хэллоуином в замке Льяно эльфийский фестиваль показался Уильяму страшно бледным и скуповатым, как если бы им занимался какой-нибудь жадный торговец. Остроухие, напротив, так восторженно и трепетно к нему отнеслись, что на вопрос короля Улмаста «понравилось ли вам наше скромное мероприятие, мой дорогой коллега?», юноша был вынужден рассыпаться в радостных заверениях, что праздника веселее, красивее и теплее до сих пор не видел.
