Дернулась тонкая ладонь. Задрожали темные ресницы, и луч фонарика выхватил из клубящейся пыли и темноты искаженное болью и белое, как мел, лицо.
— Капитан Рой, — едва слышно произнес Талер. — Прием. Это рядовой Хвет. Мы в подвале дома у западных окраин, через минуту я вышлю вам координаты.
Из рации донеслось нечто весьма счастливое, облегченное — и матерное.
Пальцы раненого скользили по крохотному сенсору, слепо натыкаясь не на те буквы и цифры, что крутились у Талера в голове. Миновала обещанная минута, капитан Рой напрягся и принялся торопить своих подопечных, а раненый сдался и отчаянно обратился к Адриану:
— Эй, приятель… у меня что-то не получается, я так плохо их вижу… нажми, пожалуйста, в строке сообщения: сектор D-15, точка AL-91. С пометкой «срочное». А-а-а, — кареглазый мальчишка отражался в голубизне его радужек черным зловещим силуэтом, — Шель. Привет, Шель, я так рад, что ты меня все-таки не бросил…
Рация упала на залитый кровью пол. Застывший, ни черта не соображающий, Адриан был не способен заставить себя отвернуться — или хотя бы двинуться, хотя бы выхватить такой необходимый предмет из липкого неукротимого озера.
— У тебя в кабинете что-то изменилось, да? А-а-а, ты повесил новую картину? Она красивая. Правда, я не очень люблю пейзажи, всякого навидался, пока ездил по Малерте, Линну и Соре, но художник молодец, да? Что со мной такое? Все нормально, о чем ты, я вернулся всего лишь сорок минут назад. По крайней мере, если верить сабернийским часам на башне…
Адриан облизнул как-то разом пересохшие губы.
— Талер, — умоляюще позвал он, — перестань.
— Прости? А-а, тебе интересно, как поживает Лаур? Замечательно поживает, у него больше нет никаких сомнений. На днях я познакомился с его матерью, невероятно милая женщина, а главное, такая заботливая… Шель, — и без того тихое бормотание перешло в едва различимый шепот, — я соскучился. Прошу тебя, не смейся, ладно?
— Талер, — Адриан понял, что еще секунда, и он либо сойдет с ума, либо заплачет. — Талер, пожалуйста…
Он запнулся на полуслове. Только что болтал, рассеянно улыбаясь кому-то, кого не было в пыльном сыром подвале, и вот — наступила тишина, такая вроде бы желанная, с таким трудом, как чудилось Адриану, отвоеванная, и все же — еще более страшная.
Он дрожащими руками поймал ускользающий контур оглохшей рации. Щурясь, вывел упомянутые боевым товарищем коды, встал и прошелся до широкой лестницы, уводящей наверх. Там, наверху, она была завалена — неподъемные для человека бетонные блоки лежали горой, и чудо, что лишь несколько достигли крохотного помещения, откуда стремительно убегал всякий намек на воздух.
— Рядовой… э… то есть лейтенант… — Адриан отдавал себе отчет в том, что несет какую-то околесицу, но ее надо было нести. — Погодите, я вспомнил — капитан Рой? Докладывает… рядовой Гофман… то есть, извините, рядовой Кельман.
Ему что-то отвечали. Он силился разобрать, что именно — и не мог.
— Здесь… нечем дышать. И еще… если позволите… ну ужас до чего жарко. Если вы поторопитесь, я буду вам… до гробовой доски… благодарен…
…Это потом ему рассказали, что его оглушило в ходе наступления. И что, пока в городе продолжали безжалостно копошиться танки, он валялся в мутной грязи и беззаботно посмеивался. И что если бы не Талер, если бы не подросток с перебитой, а вскоре — и почти надвое рассеченной левой ногой, его бы вдавили во влажный после дождя асфальт. Вдавили на уровне молочно-розовой кашицы, мало похожей на человека.
А тогда он лежал, чувствуя, как забавно качаются носилки под его телом, и смотрел в затянутое клубами дыма вечернее, постепенно угасающее небо. И где-то под его разбитым виском неуверенно, мягко повторялось: «А-а-а, Шель. Привет, Шель, я так рад, что ты меня все-таки не бросил…»
Он долго мучился вопросом, кто это, о ком была речь. Но стоило рассказать об этом Рози, как она схватила Адриана за ухо и потребовала пообещать, что он сдержится, что он ни за что не будет настаивать на объяснениях. И он пообещал, потому что она, Рози, понимала Талера куда лучше, чем понимал его лучший — и неясно, лучший ли? — друг.
— Мы не знаем, что с ним было до автокатастрофы, — горячо убеждала девушка. — И не можем рисковать. Мало ли, что произойдет, если мы зайдем к нему в палату и брякнем: «Эй, Талер, как ты себя чувствуешь? Нормально? Слушай, мы были бы весьма довольны, если бы ты сообщил, по какому такому Шелю скучаешь».
Шестая пара закончилась без каких-либо происшествий. Талер повеселел, Адриан, обнаружив это, повеселел тоже; Рози присела в некоем подобии реверанса, а мальчишки, подыгрывая, низко ей поклонились.
— Прекрасная госпожа, — разошелся Адриан, — позвольте заранее осведомиться, какое мороженое вам сегодня по душе? Потому что в интернете ходят слухи о любопытных новинках, и если вы согласитесь попробовать их в альянсе со мной, я буду вам буквально молиться. И даже возведу храм, поскольку денег у меня пока хватает и, наверное, хватит на восемь жизней вперед…
— Что ж, — серьезно отозвалась Рози, — если так, то я вынуждена принять ваше предложение.
