Аллен Уолкер - семнадцатилетний сирота с болезненным прошлым, расшатанной психикой и большим желанием навсегда забыть о некоторых страницах собственной истории. Но приходит время обернуться и взглянуть своим страхам в глаза, полностью убеждаясь в их обоснованности. Ведь туманный городок, что, кажется, скрывает в себе самые страшные истины мира, уже ждёт его.
========== Пролог и Глава Первая. Его голубоглазый страх. ======
Жизнь пройдет, и густая листва
Опадет с черных веток в траву.
А была ли вообще я жива?
Или, может, я там оживу?
Я свершу этот маленький круг
И, желая идти на второй,
Оступлюсь, и послышится вдруг
Голос: “Что забавляться игрой?
Там свершенья полезнее есть,
Чем руками развеивать мрак.
Там не лучше, не хуже, чем здесь,
Но не так, совершенно не так...”
Александр Юринсон.
Где-то и когда-то.
Тихая бренчащая музыка будоражила студёнистую воздушную массу, невольно вырывая из цепких лапок тяжёлого, беспокойного сна. Тихий, крадущийся звук шагов заглушал эту весёлую мелодию, превращая во что-то строгое, похожее на торжественный марш, и даже вовсе заглушая звуки негромкого звона колокольчиков.
Или эта мелодия существует только во сне?
Шаги остановились, стоило только поднять голову и едва слышно произнести слово.
Тёмное марево кружило и клубилось, скрывая и впитывая едва обозначившийся страх, хитрую, сдерживаемую усмешку и сплетая тончайшую паутину интриги из нитей эмоций и чувств. Напряжение натягивало струны душ до упора, заставляя сердца дребезжать от напряжения. Покров тишины затаил дыхание и рассыпался на мельчайшие осколки при первых звенящих, чуть истеричных звуках смеха.
— Шутка! Просто шутка! — воздух всколыхнулся, прогоняя тьму и разрывая её объятия на тысячи водящих хороводы теней. Голос был наполнен молодостью, энергией и рвущимися наружу эмоциями. Губы едва дрожали, а дернувшаяся в сторону рука одним простым движением отбросила что-то в темноту.
Она неловко улыбнулась, качая головой.
— Всё кончено. — И добавила, словно самой себе не веря или не желая верить, — мы победили.
Нижняя губа оказалась прикушена, плечи чуть ссутулены, и — как будто она вот-вот не выдержит и расплачется — в карих глазах блестят слёзы и что-то ещё на самом дне, напоминающее разгорающееся безумие.
Тьма разорванным в клочья полотном теней кружила свой древний танец, меняя обличье за обличьем, отражаясь и уплотняясь, меняясь, но навсегда оставаясь собой. В стороне подмигивали огоньки разноцветных фонариков, и звучала незамысловатая тренькающая мелодия.
Она улыбалась.
Аллен сосредоточенно высчитывал монеты, прикидывая в уме, сколько в следующем месяце у него уйдёт на проезд. Сумма, как ни крути, получалась удручающая. Значит, лучше начать откладывать сейчас, вот прямо сегодня, развернувшись к прилавку спиной и под звуки мягкой мелодии, раздающейся в зале, прошествовать к выходу из торгового центра.
Хорошо живётся летом. Вот только сообразить отложить средства в июле у него мудрости не хватило. А всё Лави со своим днём рожденья: с пустыми руками к этому книголюбу не пойдёшь, а своим корявым ручкам Аллен никогда особенно не доверял. Пришлось отправляться в магазин и убить целых три дня, пока он не нашёл то, что полностью удовлетворило именинника. Но хотя бы отъелся у него до отвала, пока остальные распивали горячительные напитки, орали тосты и приставали к девочкам. Аллен же был разумен и запаслив. Вместо того, чтобы стащить часть еды со стола и унести с собой, он вежливо донёс до немного пьяного Лави, что сейчас все разойдутся, а он останется один на один с вот этой горой не прожёванной пищи и сломанным холодильником.
И Лави сам, щедрой рукой махнув всем, кто ещё мог слышать, предложил в срочном порядке разгрести эти продовольственные запасы. Да, сломанный холодильник это полезно. Если не твой.
В общем, трату на подарок рыжеволосому одинокому другу Аллен проблемой не считал. К тому же рыжеволосый больше не был одиноким: если Аллен всё правильно понял, тот самый парень-японец с темными, длинными волосами и привычкой огрызаться, обзываться, грубить и бить всё, что движется, стал парнем Лави.
Аллен плохо себе это представлял. Прямо-таки отвратительно. И смущал его не сам процесс или ориентация друга (чего уж лгать, Аллен недавно заметил, что любуется он не только ладными фигурами девушек, но и парнями, что не опасались летом появляться на людях даже топлес). Аллена смущал контраст весёлого, начитанного Лави и Канды, состояние души которого выражалось лишь в одном им часто произносимом «Тч».
Впрочем, стоит признать, что Аллен знал Канду не слишком хорошо, ни он сам, ни Юу не стремились узнать друг друга поближе. Уолкер с самого детства не особо сближался с людьми, да и Канда был одиночкой по жизни.
Другое дело Лави. Аллен познакомился с ним всего-то месяцев семь-восемь назад в одном из санаториев и не думал, что будет общаться и дальше. Привычно улыбался при встрече, поддерживал разговор как мог, а всего через пару недель Лави, какими-то своими путями выяснив, где проживает новый знакомый, вытащил его из дома показать «местные достопримечательности». Учитывая, что Эшфилд хоть и был городом немаленьким, но ничем, увы, не отличился, то экскурсия приняла характер ознакомления с самыми необходимыми местами, вроде больницы, полицейского участка, хороших магазинов с приемлемыми ценами.
А потом они с Лави стали друзьями, частенько захаживающими друг к другу в гости.
Но всё это сейчас было для Аллена неважно.
