Аллен не помнил, чтобы в южном Сайлент Хилле была больница. Все и стар, и млад в городе обращались все в одну и ту же клинику, и она была на северной половине, прямо за озером, в деловом районе. Там, куда вёл обрушенный мост. А потому Аллен задумчиво скоблил маслянистое пятно прямо на пересечении комнаты отдыха с палатой и недоумевал. Это всё ещё Сайлент Хилл? Но он никогда не видел здесь ничего подобного и опять не имел ни малейшего представления насчёт своего местонахождения в городе.
Юноша всё ещё надеялся, что стоит только узнать ближайшую дорогу из города, и он сможет уйти, подозрительные провалы, уходящие в небо заграждения и прочие мелочи его почти не волновали. Вера в существование выхода была сильней. Только бы выбраться из госпиталя с полной уверенностью в том, куда следует идти. А ещё найти что-нибудь потяжелее и научиться бегать со скоростью света. Или прыгать до неба. И тогда никакие препятствия ему будут не страшны.
Глухое чертыхание всколыхнуло полувековую пыль, пальцы впились в бумагу, сминая. Тупик, чёртова ловушка, выхода из которой не предвиделось! Он был в западне, и паранойя, та самая частичка его разума, которая не просто верила, но верила в существование всемирных заговоров, утверждала, что всё это дело чьих-то рук.
И хорошо бы человеческих. Воспитание в Доме Желаний не проходило даром, да и обстановка была далека от нормальной, а потому…
Это ведь были не люди. Те, кто сделали всё это с городом. Возможно ли, что это был сам Тихий Холм?
Возможно ли…
Аллен прислонился спиной к двери и зажмурил глаза, выключая фонарик, чтобы не тратить энергию батарейки, и чтобы ничто не отвлекало его от мыслей. Комнату тут же поглотила темнота, и дышать стало немного тяжело, будто сдавливало грудную клетку. Пальцы слегка подрагивали на рукоятке, так и не решаясь вновь зажечь свет, будто опасаясь появления новых монстров.
Приютом для сирот управляли люди некоего религиозного культа. Странного, старого культа, история и верования которого уходили корнями к самому основанию города. По крайней мере, так они утверждали и в это верили. Этот культ касался сверхъестественных сил и духов, богов. Обращения, таинства, ритуалы, жертвоприношения, символы, воплощающие в себе таинственную связь, волю невидимых сущностей… Что если во всём этом был некий смысл? Что если правы те молодые и не очень энтузиасты, отправляющиеся в различные пугающие места планеты в поисках скрытой, неведомой для человека силы? Возможно ли, что среди толпы лжецов и мошенников в странных плащах и многочисленных амулетах, которые можно купить в любом магазине бижутерии, пугающие простых обывателей иссушенными чучелами животных, кровавыми кристаллами и яйцами с чёрным желтком, есть кто-то настоящий? Кто-то, кто действительно общается с другими силами, кто имеет связь с духами? Ведь Аллена использовали в ритуале, ведь его рука и втиснутый в неё навсегда крест были ощутимым результатом! А теперь он оказался здесь, в этом месте с невозможными монстрами, и это совсем не похоже на сон!
— Этот мир находится внутри мира нашего Лорда, но всё же отдельно… — губы зашевелились сами по себе, вторя словам давно прочитанной, непонятной, разваливающейся на части книги. — Этот мир находится в стремительном потоке. Неожиданные двери или стены, двигающиеся полы, странные создания. Мир под его контролем. Как наш Лорд может терпеть такую мерзость?
Он почти не помнил этих слов, но в них был какой-то смысл, смысл, объясняющий всё. Мир, что существует отдельно от мира нашего, мир «другой», подчинённый такой же инородной воле. Там может произойти всё что угодно.
Но Аллен всё ещё старался мыслить трезво, прагматично, реалистично и даже цинично, что уж поделать, если всю мистику из его головы всё-таки сумели выбить, и, кажется, стоит только вновь приоткрыть для неё дверь, как всё внутри перевернётся с ног на голову? И Аллен превратится в вечно хихикающего, асоциального психа, по ночам выходящего в тёмные проулки с ножом в руке, хитрющей улыбочкой и безумием во взгляде.
Он свихнётся.
Нужно быть сильнее этого.
Нет. Мертвецы покоятся в земле, монстров не существует, а связь всё так же не работает, и он не может позвонить Лави и попросить забрать его отсюда!!!
Он был близок к тому, чтобы сорваться в истерику, и впился взглядом в карту, пытаясь снова начать думать и делать выводы. Вот только он был настолько напряжён и перепуган, что даже не сразу сообразил, что фонарик всё ещё выключен, и он продолжает смотреть в темноту, сжимая пальцы на грубой, плотной бумаге плана. Ничего не видя, только представляя, и так оказалось гораздо удобнее. Луч жёлтого света разрушил эту идиллию, освещая тонкие линии нарисованных помещений, и вернул реальность на место.
Настоящий мир был наполнен тревогой и неизвестностью. В темноте всё было проще, в темноте не было необходимости что-то делать. Он любил темноту.
В темноте можно было спрятаться, затаиться.
