«Мечта» лихо припарковалась возле разноцветных частных «фольксвагенов» у подъезда, которых редко перемежали «старты» и уже выглядевшие немодными «опели». Виктор проскочил внутрь, пробежался мимо заполнявших первый этаж отсеков автоматов, торговавших бутылками с молочными продуктами и разнообразными фасованными товарами первой необходимости, и, наконец, возле лестницы обнаружил витрину с надписью «Часы». Ассортимент оказался неплохим, на бархате под стеклом были разложены самые разнообразные дамские часы: белые, желтые, круглые, квадратные, в виде прямоугольного «кирпичика», с браслетами и без, со стрелками и цифрами разных цветов и формы и неизвестными Виктору названиями моделей. Даже были одни часы на браслете, циферблат которых закрывался крышечкой с самоцветом, но Виктор счел это непрактичным. В конце концов его взгляд остановился на желтых, стильных, без нарочитых купеческих завитушек часах вполне современного для семидесятых-восьмидесятых вида, с хорошо читаемым циферблатом с черточками вместо цифр и желтым браслетом из отдельных звеньев. Все это называлось «Утро» и выходило рублей триста местными.
— Вам не нужно что-нибудь подсказать? — с загадочными интонациями в голосе обратилась к нему девушка-продавец в малиново-розовой блузке и кокетливой косыночке на шее; униформа в магазинах почему-то совершенно не приживалась.
Кстати, Виктор заметил, что продавцы здесь были неплохими психологами и предлагали помощь покупателю лишь тогда, когда каким-то неведомым чутьем узнавали, что он действительно хотел бы что-то узнать, а не просто потому что от них требовали подходить и спрашивать: «Здрасте, что вам подсказать?»
— Скажите, а как, на ваш взгляд, вот это «Утро» подойдет в качестве подарка? С надежностью как, не жалуются?
— О! — засияла девушка. — У вас просто прекрасный современный вкус! «Утро» — новая модель, только что поступила. Вот, посмотрите поближе… Это стиль будущего — простые элегантные формы космического века. И через десять лет они будут выглядеть, как по последней моде. Смотрите, как они на руке. — И она немного покрутила их на своей руке с таким выражением, как будто давно о них мечтает, а может, это так и было.
«Ну что, пожалуй, они лучше всего смотрятся. Примерно «Чайка» семидесятого года», — решил Виктор.
— А как у них с размерами браслета?
— А он — видите — здесь можно замок переставлять, чтобы была разная длина. Даже звенья выкидывать не надо.
— А надежность?
— Получили медаль на всесоюзной выставке! Мы связывались с аналитической группой — никаких рекламаций. Выписывать?
— Да, пожалуйста.
Стук цифр, выбиваемых на кассовом аппарате, звучал как партия ударника в передающемся по трансляции универмага блюзе «Это лишь бумажная луна». Виктор сунул футлярчик в карман и поспешил к выходу.
— Ну все? Больше заезжать никуда не будем? — спросил Кулигин. — Вот и отлично. На Киевский…
…Состав из десятка вагонов с электровозом застыл под дебаркадером. Виктор показал билет проводнице — он никак не мог привыкнуть к этим торжественным белым кителям с погонами — и прошел в купе.
Осмолов уже был там.
— Ну как? Успели на экскурсию?
— Еще бы! Это нечто! Столько и такого в один день никогда не видел! На всю жизнь будет что вспоминать.
За стеной соседнего купе звучал шум и громкие голоса. Зазвенела гитара.
— Не поздний ли час, однако? — Осмолов слегка постучал в перегородку, но от этого ничего не изменилось.
— Может, у них свадьба? — спросил Виктор. — Пошли посмотрим.
В следующее купе набилось человек восемь парней и девчонок. На гитаре бацала тоже девчонка — коренастенькая, с прической под Уму Турман и озорными глазами. «Не грусти, не грусти, песню пой, песню пой…» Бессмертное творение Тихона Хренникова и Александра Коваленкова в любительском исполнении.
— На стройку, что ли? — весело спросил Осмолов.
— Ага. Мы — московские метростроевцы! А теперь в Киев, на усиление едем, метромост через Днепр сооружать.
«Ну вот, — подумал Виктор. — Народ полезным делом занят, метро строит. А я так и не смог задачу с «Аттилой» решить. Хоть что-нибудь хорошее для них сделать-то…»
— Слушайте, — сказал он, — я тут песню новую знаю, про строителей.
— Про Метрострой?
— Вообще про строителей. Могу научить. Только, чур, давайте тихо петь, чтобы не мешать соседям.
— Идет! А что за песня? Марш или лирическая?
— Она… Дорожная, в общем. Вступление, как будто стук колес. Тат-тара-та-тара-та-тара-тара-тата…
…Электровоз просигналил и плавно подал вперед. Мимо окон плыли заснеженные московские улочки под насыпью. В купе заглянула проводница.
— А что тут у вас за заговор такой?
— Тсс! Мы новую песню разучиваем!
— А знаете… она и про проводниц тоже. Отчасти.
— И отражает наш общий трудовой порыв. Вот свет в купе можно погасить, а трудовой порыв — нет. Вась, как там дальше?
