— Мне тоже, но посмотрим. А вы эффектно уходите — Нелинова с нашей помощью уже половину АМН подняла с постелей по поводу ваших эндорфинов. Еще не открыли, но уже наметили направления поиска возможных влияющих факторов — от акупунктуры до джаза, поставили вопрос о всесоюзной системе эндорфинной гигиены и планирования здорового общественного счастья…
— Что?
— Ну эти ваши эндорфины, помимо всего прочего, отвечают за ощущения радости и счастья. Вы же сами рассказывали. Так что можно регулировать ощущения счастья в обществе, так чтобы не было упаднических настроений, но не чересчур, конечно, а то так и смысл творчества и любви потеряется.
«М-да, дал в руки технологию. Как у Стругацких: «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный». Вместо счастливого будущего — разумно счастливое настоящее. И самое главное, управляемое. Кому-то можно дать вечный кайф, кого-то сделать несчастным или вообще зачморить. И в чьих руках это завтра будет? И вообще, успеет ли даже такое счастье к людям или через час над Брянском повиснет атомный гриб?»
— Время! Приготовьтесь!
— Готов.
— Начинаю отсчет! Пять…
Виктор сделал первый шаг.
— Четыре… три…
Колышек приближался. Снег под ногами как-то предательски скрипел. Только бы льда не было — не хватало растянуться.
— Два…
Вот уже недалеко. Надо чуть шаг пошире.
— Один…
Рядом. И?
— Но…
Из-под ботинка брызнула вода и снеговая каша.
— Ч-черт, лужу как-то не заметил…
Впереди и слева от Виктора стоял серый квадрат силикатной пятиэтажки с продмагом на первом этаже. Каким милым он ему показался в этот момент!
Роковой вокзал стоял сзади на своем месте — перекрашенный и без звезды на шпиле. Виктор на всякий случай вошел в кассовый зал через другую дверь. Внутри все было, как и в его времени.
Приключение закончилось.
Началась его обычная жизнь. И в этой жизни надо было взять билеты.
Касса с евроокнами и пластмассовым подоконником казалась даже какой-то не совсем знакомой. Виктор спокойно дождался ее открытия и как старому знакомому обрадовался монитору системы «Экспресс». Кассирша была невыспавшейся и немного путалась, пока набирала и распечатывала разноцветные бумажки, но Виктор был готов простить ей все.
Он чуть не поскользнулся на обледенелом пешеходном мосту, вспомнив, что и в нашем времени надо быть осторожным. Каждый шаг по Бежице теперь напоминал ему о возвращении.
Вот длинное здание Тимошковых с рекламой и стоянка частных авто со шлагбаумом.
Вот серый прямоугольник общаги, населенный ИЧП, на месте старой церкви.
Паутина троллейбусных проводов вместо трамвайных рельсов.
Строящееся здание напротив почты и бетонные глыбы универмага.
Силикатная застройка Куйбышева — она как-то ниже стоявших здесь сталинок.
Зеленая хрущевка, одна из первых в Бежице.
«Китайские стены» по XX Съезда КПСС.
За Институтом и магазином бытовой техники Виктор повернул на Орловскую.
Он шел в сторону Десны.
Он шел домой.
Уже совсем недалеко от дома, когда он шагал мимо детской площадки, той, что напротив аптеки, его окликнул молодой высокий человек в такой же, как и у него, китайской куртке:
— Виктор Сергеевич, можно вас на минуту?
Виктор не спеша подошел ближе, стараясь, однако, на всякий случай держать дистанцию. «Интересно, кому это из моих знакомых могло понадобиться ждать меня в такой ранний час здесь по такой мерзкой погоде? Что-то случилось?»
Мужчина тоже подошел с детской площадки на тротуар и стал напротив Виктора, так, что лицо его стало хорошо освещено уличным фонарем.
Это был майор Ковальчук, в одежде, которая вполне сошла бы за современную. Правда, куртка была явно из натуральной замши.
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич.
— Здравствуйте. А как вы…
— Странный вопрос для человека, который сам только что оттуда.
Возникла недолгая пауза; Виктор огляделся. В домах наугад сияли прямоугольники окон. На ветках покачивалась обледенелая на ветру изморозь. Мимо в сторону 3-го Интернационала, объезжая колдобины со снеговой кашей в воде, протащилась какая-то иномарка. Наступало обычное российское утро, в центре которого стоял обычный агент из другого мира.
— Надо так понимать, я вам снова понадобился, — решился первым нарушить молчание Виктор.
— Фраза прямо как в шпионских фильмах, — усмехнулся Ковальчук. — Но вы правы. Когда вы сюда вернулись, то, верно, думали, что это уже конец? А это только…
— …Иногда человек знает, что его ждет впереди. А иногда — обстоятельства распоряжаются по-своему, — философски заметил Ковальчук.
Виктор не знал, что ответить. История откровенно его достала. Сначала попасть из пусть даже не совсем счастливого российского настоящего в СССР 1958 года, причем в альтернативный СССР, где Великая Отечественная должна вместо сорок первого начаться в этом самом пятьдесят восьмом, да еще и быть ядерной, чуть не оказаться похищенным монстрами, встретиться с живым Берией, вернуться обратно в наш мир до этой войны — и в двух шагах от дома повстречаться с майором МГБ из пятьдесят восьмого года, заброшенным в наше время…
