Экономка знает, что он, Виктор, — русский, а не русскоязычный тибетец. Значит, она хотя бы частично в курсе операции. И если она так настаивает, значит, спецслужбы хотят, чтобы у него был контакт с женщиной.
Но почему?
Версия первая: склонить к переходу на свою сторону. Отпадает. В таком дебильном виде, как предлагалось, это приведет скорее к обратному.
Версия вторая: выудить какую-то информацию. Ну если он всю ночь станет рассказывать о нанотехнологиях или протоколе TCP/IP, это будет полный бред. Значит, информация должна быть довольно краткой и заведомо известна Виктору. Например, причины провала нейрофагов. Допускаем.
Версия третья: скомпрометировать. Но тут непонятно, в чьих глазах. МГБ его репутация неинтересна и после отправки обратно они могут вообще отрицать его существование. В его же реальности компромат автоматически списывается на фотошоп, даже если предъявят негативы. Хотя в ведомствах Гиммлера этого могут и не знать… а, впрочем, если они всерьез рассматривают переброску фоток в наше время, то почему они не знают ничего о фотошопе? В общем, с этим вариантом неясно.
Версия четвертая: евгеника. Нацистам нужен биологический материал человека из будущего. Очень даже логично. Хотя могли бы, при их общей незакомплексованности, предложить более открыто.
«В общем, до конца неясно», — резюмировал Виктор. Он подумал о том, что с ним вообще здесь иногда происходили такие вещи, которые трудно поддаются объяснению. Например, почему Ковальчук давал ему дерринджер с холостыми патронами. Дерринджер — не шумовое оружие, оно предназначено, чтобы стрелять на поражение. В нем всего два патрона, но мощных, с большой останавливающей силой, чтобы у нападавшего сразу возник травматический шок. Какой смысл заряжать его холостыми? Хотя… возможно, расчет как раз и строился на том, что нападающий подумает так же. Значит, Ковальчук считал, что нападающий будет умным и хорошо разбирается в оружии. А почему тогда холостыми? Вот тут кто его знает. Может, нападающего надо было им живым брать, а может, просто боялись несчастного случая при обращении с оружием. Ладно, что об этом рассуждать, дерринджера здесь все равно нет…
Это очаровательное создание появилось в доме сразу после обеда и сказало, что ее зовут Наташа.
Она была на вид лет тридцати, несколько ниже среднего роста, стройная и худощавая, но без той современной искусственной изможденности, свойственной фотомоделькам. Ее светло-каштановые волосы были коротко острижены «под мальчика», видимо, по французской моде. Макияжем она пользовалась очень осторожно, лишь несколько корректируя природный цвет. Тонкий прямой нос, аккуратные брови, выразительные серые глаза, щеки с несколькими чуть заметными веснушками, придающими ей немного детской непосредственности, небольшой рот с губами, подкрашенными помадой неяркого оттенка, — все это было подобрано между собой в какой-то точной гармонии. Одета она была в светлый жакет с белой блузкой и светлую плиссированную юбку, которые не бросались в глаза, но тем не менее выглядели достаточно стильно.
— Меня прислали к вам в качестве переводчика и секретаря, — сказала она Виктору без всякого намека на акцент и протянула документы, из которых следовало, что ее полное имя — Натали Вольф.
— Виктор Еремин, можно просто Виктор. Переводчик, наверное, будет очень кстати, особенно так прекрасно говорящий по-русски.
— Так ведь я русская, урожденная Наталья Красновская. Во время гражданской мои родители эмигрировали в Париж, от них я унаследовала графский титул… К сожалению, родовые поместья остались в СССР, так что в этой жизни приходится устраиваться самостоятельно. Но я не сожалею об этом. Когда человек слишком много получает от жизни даром, это его развращает.
— Мы с вами сходимся во взглядах. Несмотря на то что мой род оказался на стороне красных.
— Неужели? В это трудно поверить. Вы скорее похожи на человека, окончившего гимназию и университет. Хотя действительно, среди революционеров были и люди, окончившие университет.
«А ведь она права. Десять классов советской школы — та же гимназия плюс институт, который сейчас имеет статус универа. Что она еще выведает?»
— Так вы сюда прямо из Парижа?
— Нет, после замужества я переехала в пригород Берлина.
Виктор заметил, что Наташа, однако, не носит кольца.
— Фрау Вольф приготовлена одна из гостевых комнат на втором этаже, — объявила появившаяся в дверях фрау Боммер.
— Спасибо. Я сейчас сама занесу свои вещи, их у меня немного, — ответила Наташа. — Мне зайти в кабинет для обсуждения планов работы?
— Знаете что, — подумав пару секунд, сказал Виктор, — после обеда я планировал прогуляться по саду, без этого в голову не приходят свежие мысли. Вы не возражаете, если мы обсудим работу во время прогулки? Погода солнечная.
— Как вы сочтете нужным.
— Кстати, вы обедали?
— Да, я заходила по пути в кафе.
— Тогда располагайтесь, и я жду вас в саду.
Наташа проследовала в холл и на лестницу. Фрау Боммер подошла поближе.
— Герр Виктор иметь какие-нибудь замечаний или пожеланий?
