— Никаких. Считайте, что утренний вопрос полностью исчерпан.
— Я могу быть свободная?
— Да, конечно. Данке шен. Ауфвидерзеен.
…Виктор спокойно мерил шагами аккуратные серые дорожки и посматривал на небо, где с юга тянулась стая перелетных птиц. «Раньше здесь весна наступает, намного раньше. И чего этим европейцам все время не хватает, что они лезут в передел мира?»
Захрустел гравий. Наташа, одетая в легкое серое пальто, спешила от двери дома, держа под мышкой кожаную папку, а на плече ее висела дамская сумочка.
— Извините, я, наверное, долго возилась и заставила себя ждать…
— Все нормально. Наташа, это скорее я должен перед вами извиняться. Дело в том, что вас наняли в основном в качестве собеседницы. Но переводчик здесь тоже может понадобиться, и к тому же вы знаете обычаи рейха и можете разъяснить и помочь объясниться.
— Не стоит извинений. Это не самое плохое, что могут предложить. Правда, от «самого плохого» я всегда отказываюсь.
— Естественно. Ваш супруг, наверное, такого бы не понял.
— Возможно… Он погиб три года назад.
— Простите. Я не хотел напоминать…
— Ничего. Пауль Вольф был репортер «БФП», это здесь третий частотный канал. Может, слышали?
— Телерепортер?
— Да. Снимал военные сюжеты на Ближнем Востоке. Хорошие гонорары, известность, лучшее время в программе — это затягивало его, как морфий наркоманов. Арабы подстерегли группу машин, в одной из которых он ехал к месту съемок, и расстреляли из панцерфаустов и штурмовых винтовок. Никто не уцелел.
— Печально. Мои искренние соболезнования…
— Все уже в прошлом. Надо как-то жить. После Пауля остался коттедж, текущее содержание которого взяло на себя министерство пропаганды, некоторая пенсия… но все равно надо подрабатывать и копить.
— Ну да, тем более что дети, наверное…
— Нет, детей не успели завести. Сначала переезд в Берлин, потом Пауль все время мотался по командировкам, сдавал материал, отсыпался, опять мчался на аэродром… Ничего, что я так подробно рассказываю?
— Нормально. Вы же собеседница.
— Чувствую, что мне в этот раз повезло с работой. Иногда так хочется выговориться, а особо и некому или не так поймут.
— Мне тоже повезло. Впервые говорю с живой графиней.
— Знаете, я сначала тоже подумала, что вы из дворян, может быть, тоже из графской семьи. В Париже мне встречалось много людей с высокими титулами, хотя там граф может работать шофером.
— Нет, мой прадед был из крестьян, затем пришел работать на железную дорогу и выучился на путевого мастера.
— Это, верно, при императоре Николае было? Когда в Москву дорогу строили?
— Наверное.
— А в доме вы не хотели разговаривать, потому что стесняетесь микрофонов?
— Откуда вы знаете про микрофоны?
Наташа зябко повела плечами:
— Где их сейчас нет? Особенно в центре рейха.
— В любом случае я не собираюсь говорить что-то такое, что повредило бы вашей репутации или потребовало бы писать донесение.
— Я почему-то так и подумала.
Они подошли к небольшому пруду, украшенному по углам декоративными вазами, в которых еще не взошли цветы.
— Интересно, здесь могут быть микрофоны? — подумал вслух Виктор, глядя на вазу.
— Хотите послушать музыку? — Наташа порылась в сумочке и достала оттуда красную пластмассовую коробочку размером чуть больше портсигара — карманный приемник с часами. — Я пользуюсь им вместо будильника. И для того чтобы слушать музыку на прогулках. Сейчас найдем какую-нибудь станцию.
И, включив приемник, она быстро обнесла его вокруг вазы.
— Все нормально. Если есть проводка или антенна, начинает сильнее трещать.
— Потрясающе. Кто вас научил?
— Покойный муж. Журналисты, как и шпионы, многое знают. Только тогда были батарейные ламповые, с рамочной антенной, а до карманного я уже сама догадалась. Этот «Грюндиг» очень чувствительный. Семь триодов. Хотите взглянуть?
Виктор взял приемник левой рукой; помехи в динамике усилились.
— Видите, даже на ваш браслет от часов реагирует. Он у вас платиновый?
— Нет, титановый сплав. Но тоже проводит ток.
— Миром будут править физики. — Наташа выключила транзистор и убрала в сумочку. — Можете разговаривать более свободно.
«Если она тоже в курсе, что я не тибетец, — то о чем можно говорить более свободно? — задумался Виктор. — Ну что ж, продолжим о личном».
— Заранее простите, если этот вопрос будет слишком приватным… Вы не пробовали устроить свою личную жизнь? Даже при некотором недостатке в рейхе мужчин в связи с войной у вас, на мой взгляд, не должно быть недостатка в предложениях руки и сердца.
Наташа широко улыбнулась:
— Если вы это считаете приватным вопросом… Недостатков в предложениях нет, вы правы. Но на немце я уже обожглась… Не хотелось бы повторять.
— Ну не все же ездят на Ближний Восток и пропадают надолго. Наверняка есть выбор.
