— Еще! Дуй, дуй! — настойчиво повторяла Оля и ударила меня своей маленькой рукой по губам.
Как я ни крепился, но не выдержал и схватил Олю за ухо. Только хотел я потянуть, как Оля завопила на весь овраг. Валя подбежала к ней. Оля всхлипывала, губы ее вздрагивали, а Валя смотрела на меня как на последнего человека.
Девчонки пошли в одну сторону, я — в другую.
Немного прошло после этого времени, а я все еще продолжал сердиться, но уже не на Олю, а на себя: «Сережу ругал, а сам сестре подбавил».
На следующий день я первым делом узнал у тети Фени, как Оля провела ночь.
— Спала-то сладко, а болтать — болтала.
Я вошел в спальню. Оля в рубашонке стояла на койке. Она увидела меня и захлопала в ладоши. Я подошел ближе как ни в чем не бывало.
Оля посмотрела на меня блестящими глазенками.
— Я видела во сне маму. Она принесла мне гостинец, — сказала она и улыбнулась.
Глава двадцать третья
СТАРЫЕ И НОВЫЕ ДРУЗЬЯ
— А ну, петушки, пора на нашест! — с этими словами няня Дуся загоняла нас в спальню.
Мы знали, что ей не терпится произнести речь, как только все улягутся. Так няня Дуся отмечала все знаменательные события нашей жизни.
Уж много лет, как я знаю няню Дусю, и кажется мне, что она все такая же, точно родилась бабушкой; время не гнет ее книзу, не серебрит волосы, не прибавляет морщин.
Голос у няни Дуси очень резкий и даже хриповатый. Все она умела, только не могла научиться говорить шепотом, а если начинала шептать, у нее еще громче получалось. Поэтому она ничего не могла держать в секрете.
Няня Дуся часто сама шутила над собой, может быть потому, что другим и в голову не приходило пошутить или посмеяться над нашей богатырской няней.
Она всегда напоминала нам, что мы в детдоме стали «как бары», а «в жизни бывает всяко», и любила говорить, что «без труда не вытащишь рыбку из пруда».
И вот няня Дуся выключила свет, оставив гореть только одну лампочку.
Я завернулся одеялом с головой. Так хотелось, чтобы скорей пролетела ночь и наступило «завтра»! Чтобы ночью ходить как можно тише, няня Дуся снимала свои истоптанные, похожие на широкие плоскодонки шлепанцы, но все равно и под ее босыми ногами скрипели доски.
Я проснулся после третьих петухов. Наступило первосентябрьское утро.
В этот день я снова пошел в школу, во второй класс. А если бы не пришли немцы в Сталинград, учился бы теперь уже в третьем. А чувствовал себя первоклассником — так отвык от школы. Снаряжать в школу нас начали задолго. Откуда-то издалека прибыли пачки с новенькими учебниками. Взрослые несли в школу столы, табуретки. Я даже видел, как один гражданин торжественно нес впереди себя глобус. И все на него так смотрели, словно желали ему не оступиться.
Все старались, чтобы мы выглядели как можно лучше. Многие из нас к этому дню получили новые ботинки. Девочкам сшили в Швейпроме новые платья.
В школу нас провожал весь город, будто мы были знаменитыми воинами и отправлялись не на Косую улицу в двухэтажное здание школы, а на фронт. Только оркестра не было. Первого сентября мы чувствовали себя, как в день Первого мая, несмотря на то что в садах снимали яблоки и повсюду на солнце сушились гирлянды нарезанных яблок.
Я шел в паре вместе с Валей Олейник. Она почти не прихрамывала и старалась идти в ногу.
Так уж было заведено — идут детдомовцы, как дисциплинированные бойцы.
Городской военный комиссар вместе с Капитолиной Ивановной проводили нас до самых дверей школы.
Учитель вошел в класс. Очень молодой. Мы сразу обратили внимание на пустой правый рукав его пиджака.
Так тихо было в классе, что я даже услыхал, как подо мной скрипнула старая парта.
На первом уроке учитель говорил нам о том, как дерется на фронтах Красная Армия.
... Пока мы были в школе, в детдоме произошло событие, о котором мы прежде всего узнали от няни Дуси:
— Непутевый вернулся! Я не верил своим ушам.
Капитолина Ивановна утром вышла из своей комнаты и чуть не набила дверью шишки двум мальчишкам. Один из них был Сережа Бесфамильный.
— Мне нет письма? — спросил он.
— Сначала пойдите умойтесь, а разговаривать будем потом, — ответила Капитолина Ивановна.
А «потом» Сережа отрапортовал, что вместе со своим спутником Славой он прибыл к началу занятий. Они хотели бы тотчас же отправиться в школу.
Я увидел их в окне медпункта.
-— Ну, что глаза выпучил? — по своему обыкновению, прокричал мне Сережа; даже в ушах зазвенело. — Залазь сюда!
Камень свалился с моего сердца. Я бы, конечно, залез, но у окна показалась Светлана Викторовна... Койку для Сережи поставили рядом с моей. В нашей спальне будет жить и Слава, которого Сережа встретил во время своих скитаний.
Как оказалось, Слава бежал уже из нескольких детдомов, искал самый лучший. Сережа убедил его, что наш детдом самый лучший.
Мне не терпелось узнать, где же был Сережа — на фронте или в Бугуруслане?
Из его сбивчивых рассказов я понял, что до фронта он не доехал и в Бугуруслан не попал. Зато он побывал в Москве и во многих городах.
Со Славой он встретился совсем недавно, когда их задержали на станции Грязи.
