Уборщики спустились в ров. Белые руки скинули лопату с самурая. С красного низа шара капала кровь. Привидения быстро замотали самураю голову бинтами. Красная струйка прекратила течь по дну ямы. Бездвижное тело переложили на носилки и понесли по склону.
Тяжелые лопаты вокруг вгрызались в грунт, не останавливаясь ни на столовку. Глина, песок, камни летели над головами. Коричневые чешуйки облепили носилки и белые комбинезоны уборщиков, красные бинты самурая усыпала груда земли.
До самой смерти тебе дают выбор: убивать или быть ничтожеством.
Привидения с носилками становились все меньше, меньше, меньше, пока не исчезли за краем обрыва.
Тебе может повезти покататься на качелях в следующей жизни, если только в этой сохранишь великим свой дух. Нельзя сомневаться.
Карай, мсти, не жалей.
Возвращай долг сполна.
Не скупись на смертоносные взмахи.
И награда обязательно придет. Только неясно, на какие качели в итоге ты поместишь зад: оранжевые или кроваво-красные. А это важно?
Раздался звонок. Ученики побросали лопаты.
Весь мир должен тебе.
Забери у должников их жизни, и оскалы голых черепов перестанут отличаться от улыбчивых пухлых лиц живых детей. Для тебя. Трупы усеют дворы, дороги, поля – везде, где ты пройдешь.
Рита встала, сладко потянулась. Для нее безразлично, на чем рисовать. Так и новый ты в непогоду взамен облаков в форме кудрявых детских головок окружишь себя настоящими снятыми с плеч головами.
Внутренний волк поморщился: «Как это по-детски, человек. Не думал взять другую единственную незаменимую мечту всей своей жизни? Например, большой кусок сочной ветчины?»
Тому новому «ты» – великому, с чистым светлым без капли стыда духом – будет плевать, из чего собирать раму качелей: из металла, дерева или человеческих костей. Цель и смерть пойдут вместе рука об руку как лучшие подруги. Ну что, готов перестать быть ничтожеством?
Вместе с потоком учеников Андрей и Рита поднялись из ямы и добрались до крыльца школы за мечами. Окна классов светились мягким неживым светом.
Андрей убрал катану за оби и взглянул на волка во внутренней клетке.
Зверюга, не смей нашептывать больше про черепа и непогоду!
«Кто бы коня ни украл, все равно волк съел, – сказал волк, – и да, правда, непогода – самое кошмарное в твоих фантазиях».
– С кем ты разговариваешь, Сингенин-сан? – спросил Лютин. – Твои губы шевелятся, но слов не слышно.
Все, что мог Андрей, – с укором посмотреть на волка. Зверь свернулся клубком в клетке.
«Не глазей так на меня, – хмыкнул волк. – Это не я разговариваю с говорящим волком».
– Опять шевелит губами! – сказал Лютин. – Колдуешь, что ли, Железногрудый-сан?
Рита сказала:
– Лютин-сан, чем тебя так привлекли губы господина? Явно его рот не для тебя.
Рита улыбнулась. Глаза Глеба сверкнули из-под лохматых бровей.
– Ну, наложница… – начал дайме.
– Правильно, – сказала Рита. – Глаза такого самурая и мужчины, как Лютин-сан, должны смотреть только на женские губы.
Два лохматых куста над глазами Глеба взлетели почти до линии волос. Нижняя челюсть Андрея отвисла.
– Но ты и при моем брате мог только смотреть. Столько времени утекло. Лютин-сан уже восьмиклассник, – сказала Рита. – Не пора ли пойти дальше, Лютин-сан? Не хватит ли просто созерцать?
И Рита шагнула в сторону. Андрей и Глеб оказались друг напротив друга. У каждого катана торчала из-за оби рукояткой навстречу другой.
О сегун, что творится?
Волк приблизил морду к прутьям, принюхался:
«Наложница захотела от тебя подвигов. Не разочаруй».
Амурова незаметно от Лютина держала руку близко к мечу. Нет, не ради подвигов другого. Если кому и надоело просто смотреть, то Рите.
Сегодня Рита впервые испробовала вкус чужой крови. И так скоро захотела еще.
«Заруби слабака, – рычал волк. – Затем возьми Амурову прямо на площади под школьным стягом. Хочу, хочу-у… А-а-ау-у-у-у-у-у!»
Андрей закрыл волка ширмой. Озабоченная псина.
– Неужели Лютин-сан не готов? – спросила Рита, и губы ее растянулись, как кимоно на распялке. – Я ошиблась?
Ты сам видел, как она обратилась в чудовище. Нечего теперь разевать рот, а то волк выбежит.
Рука Глеба потянулась к оби. Зашуршало кимоно на локте и под плечом.
– Лису не понравится, – сказал Султанов. Смуглый самурай, Рябов и Коваль влезли между Андреем и Глебом. Лис со Смирновым и Казаковым куда-то исчезли.
Глеб пожал плечами.
– Амурова-сан впервые подала голос, как помню, – сказал он. – Забавно было узнать, какие мысли бродят в голове у наложницы моего клана.
– Лютин-сан, раз тебе достаточно, я разрешаю дальше смотреть на мои губы, – сказала Рита и облизнулась. Тонкие губы ее вытянулись трубочкой. Розовую мякоть сложило в нежные сахарные складки, влажный бутон заискрился, как кристально чистая роса на солнце.
– Амурова-сан, хватит, – сказал Андрей. – Лютин-сан – мой и твой соклан…
– Но Лису понравится, если я отсеку язык ведьме! – вскричал Глеб.
Дайме и Андрей встали на его пути. Глеб кинулся в сторону, в его руке сверкнул голый клинок. Резко восьмиклассник развернулся. Лезвие опустилось на голову девятиклассника, который как раз наклонялся поднять с земли свой меч.
