Отрубленный шар покатился по паутине трещин на асфальте. Глеб встал ногой на замаранную челюсть и засмеялся.
– Вот так, – сказал короткостриженый дайме.
Рябов возразил, что Лютин отсек голову.
– Вместе с языком, – сказал Глеб и подмигнул Рите. – И губами!
Запахло кровью. Андрей сглотнул обильную слюну, почему-то захотелось есть. И не только ему – у Рябова тоже заурчало в животе.
Самурай в бусах из человеческих ногтей резко завопил, что Глеб разбудил его соклановца. Самурай с гнилыми черными ногтями на шее потянул катану из ножен. Он вызвал Глеба на поединок, сказал, что клан Когтей не прощает обид, потряс в доказательство веревкой на горле, черные костяные пластинки тихо шелестели. Самурай что-то говорил еще, но тут сзади из его открытого рта вылезло острие клинка Султанова. Несказанные слова вылились в хрипящий стон. Второй труп упал лицом на асфальт. Рядом с безглавым телом первого.
Невнимательные и болтливые – Черный металл ничтожеств очевиден. За слабостью всегда следует глупая смерть. Таков естественный отбор героев, о которых сложат легенды.
Никто больше не вопил и не нападал.
Глеб оглядел крыльцо и спросил: все?
– Недавно клан Райдэна напал на клан Когтей ради наложниц, – сказал Коваль. – Оставалось живых всего три самурая.
Где третий?
– В медпункте, – сказал Коваль. – Сингенин-сан раздробил ему ноги на кендо.
На уроке лупиндо, где сенсей кричал: «Живо бей! Так его!»
Глеб махнул рукой и повернулся к общежитию. Густая черная тень вдруг накрыла дайме. Перед Лютиным вырос огромный детина с костлявыми плечами, выпускник или десятиклассник. Этот ученик наклонился, но не для уважительного поклона. Детина приблизил лицо, все в россыпи глубоких шрамов, к лицу Лютина, посмотрел на восьмиклассника как на приметную букашку.
– Отвечай, – сказал детина, – ты сегодня разбудил двоих из клана Райдэна?
Андрей встал боком, ладонь его сжала рукоять катаны.
Самураев вроде костлявого детины немало встречалось в Михеевской школе. У таких красавцев не только лицо выглядело горой воска, истыканной шилом. Все их тело под одеждой покрывали белесые рубцы. «Кожа в шрамах – достойная оправа для Духа» – больше всего про них. Каждую ночь они решетят самих себя ранами. Боль теряет власть над такими чудовищами. Отсеки детине кисть – он не завопит, не свалится на землю, как Пырей, а молча воткнет обрубленную кость в твою глотку.
Молния Райдэна не синела на рукаве костлявого. Значит, Черный Змей либо Они.
Детина плевал на голый красный клинок в руке Глеба в полушаге от своего колена. Самурай, который вместо мыла натирается перед сном лезвием меча, изучал чистое, без кровоподтеков и шрамов лицо Лютина.
– Учти, мой оябун велел разбудить Сингенина-сан, если тот будет отрицать, – сказал детина.
Вряд ли наколка змеи, символ самого могущественного клана, пряталась под воротом кимоно. Знаки кланов не скрывают, ими гордятся. Андрей вытянул шею, заглядывая за спину детине. У того на плече изгибалось чернильное ухо или рог демона.
С катаны Глеба капнула кровь на асфальт возле сандалии детины. Короткостриженый отвел меч чуть ли себе не за спину, чтобы не запачкать двухмордого.
– Сингенин? Я не Сингенин, – сказал Глеб и указал на Андрея. – Вот Сингенин-сан.
Двухмордый сказал:
– Он? Убийца двух оябунов-сан тащится позади воинов своего клана? – Детина посмотрел на Риту. – А! Воркуешь с наложницей.
Андрей спросил:
– Ты кто?
– Блуд, дайме клана Они. Все меня знают, – сказал двухмордый. – Ты слышал вопрос?
Дайме клана Охотникова отошли в сторону. Рита, наоборот, шагнула ближе.
Теперь рукоятки мечей двухмордого и Андрея указывали друг на друга.
Воевать с двухмордыми нельзя. Ради Риты найди вежливые слова. Ради нее юли хвостом, как Лис.
Андрей спросил:
– Какое тебе дело, я или не я?
Шрамы на лице Блуда пошли рябью, изодранный кулак потянулся к катане.
Демон! Вежливые слова, сказал же, вежливые. Сегун, где носит Лиса? Скажи что-нибудь про мощь клана Они.
Андрей сказал:
– Тот, кто разбудил двоих молниеносцев, уж точно легко пришибет какого-то двухмордого.
Белесые рубцы Блуда порозовели, двухмордый схватился за меч.
Легче заткнуться и зарезать его первым.
Ширма у внутренней клетки побледнела. Тень волка прорезалась на сером полотне, прорычала: «Остолоп, двухмордые задумали использовать тебя как меч, зарубить еще молниеносцев».
И Андрей сказал:
– Хотите больше трупов в клане Райдэна?
Блуд заморгал и убрал ладонь с катаны.
– Если «черные аспиды» напали бы на Хагена-сан и Пырей-сан, то одновременно ударили бы по всем «синякам», – сказал Блуд. – Решив так, мой оябун вспомнил о новеньком-сан, который уже разбудил глав двух мелких кланов. Мой оябун прав?
Изворачивайся, как Лис.
Андрей сказал:
– Перед смертью молниеносцы напали на меня и моего слугу.
Блуд улыбнулся, края губ столкнулись с розовыми шрамами на щеках, и рот будто растянулся до ушей.
– Мой оябун велит тебе: разбуди еще одного «синяка», – сказал Блуд, – затем нарисуй на его лице чернильную змею.
Используй людей, как Лис.
– А может лучше мой клан превратит тебя в ежа? – спросил Андрей. – Утыкает клинками как иголками?
