Это единственное объяснение. Амари красит мне губы кармином и подводит глаза углем, словно она – моя старшая сестра, а затем я делаю то же для нее. Если бы она узнала правду, наверняка испугалась бы.
– Они так спутались, – говорит принцесса, закалывая один из моих локонов.
– Думаю, во всем виновата магия. У мамы тоже были такие волосы.
– Тебе идет. Я еще не закончила, а ты уже выглядишь потрясающе.
Мои щеки краснеют. Стараясь отвлечься, разглядываю шелковый кафтан, который она заставила меня надеть. На сочетании глубокого синего и ослепительного желтого особенно выделяются пурпурные узоры. На моей коже рисунок кажется еще ярче. Трогаю украшенную бусинами горловину, в душé желая, чтобы Амари вернула этот наряд тому, у кого взяла. Не могу вспомнить, когда я в последний раз носила платье. Без штанов чувствую себя голой.
– Тебе не нравится? – спрашивает Амари.
– Неважно, – вздыхаю я. – Мне все равно, что надеть, главное, чтобы все скорее закончилось.
– Что случилось? – осторожно интересуется Амари. – Утром ты сгорала от нетерпения. А теперь Зу говорит, ты не хочешь делиться свитком.
Поджимая губы, сжимаю край кафтана. При воспоминании об улыбке, сползающей с лица Зу, становится стыдно. Все эти люди ждут, что я их возглавлю, но у меня даже не выходит управлять собственной магией.
Кваме, объятый пламенем, встает передо мной так отчетливо, что кожа начинает гореть. Я убеждала себя, что бояться нечего, но теперь чувствую страх. Что, если бы он не послушал Зу? Или она не пришла бы? Если бы Кваме не смирил огонь, меня бы здесь не было.
– Сейчас не время для этого, – наконец отвечаю я. – До солнцестояния осталось только четыре дня…
– Так почему бы не вернуть этим предсказателям силу? – Амари тянет меня за волосы. – Пожалуйста, Зели, поговори со мной, объясни.
Прижимаю колени к груди и закрываю глаза, улыбаясь словам Амари. Я помню дни, когда магия заставляла принцессу дрожать от страха. Теперь она ее защищает, а я трушу.
Пытаюсь отмахнуться от воспоминаний о Тзайне, его ледяном взгляде. В его глазах был ужас. Точно знаю, когда Кваме прикоснулся к солнечному камню и загорелся, я смотрела на поджигателя так же.
– Это из-за Инана? – продолжает Амари после минутного молчания. – Ты боишься того, что он сделает?
– Инан ни при чем, по крайней мере, в
Амари медлит, выпускает из рук мои волосы и опускается на колени рядом со мной. У нее прекрасная осанка. В этом золотом платье с чужого плеча она действительно выглядит, как принцесса.
– Что случилось, когда нас с Тзайном похитили?
Мое сердце пропускает удар, но внешне я остаюсь спокойной:
– Ты же знаешь, мы с Инаном отправились вас искать.
– Зели, пожалуйста, не лги мне. Я люблю брата, правда, но никогда не видела его таким.
– Что это значит?
– Он идет против отца, сражается
Она смотрит так, будто о чем-то догадывается. Мои уши горят от мыслей о его сне и той секунде, когда наши губы едва не соприкоснулись.
– Принц изменился. – Я пожимаю плечами. – Увидел, что сделал ваш отец и что творят стражники, теперь ищет средство, чтобы все исправить.
Амари скрещивает руки на груди и поднимает бровь:
– Наверное, ты думаешь, что я слепая или глупая, но это не так.
– Не понимаю, о чем ты…
– Зели, он с тебя глаз не сводит. Улыбается, словно… Небеса, даже не знаю, с чем сравнить. У него никогда не было такой улыбки!
Опускаю глаза, и принцесса берет меня за подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом:
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Зел. Больше, чем ты можешь себе представить. Но я знаю своего брата.
– Как это понимать?
Амари медлит, закалывая следующую прядь.
– Либо он хочет предать нас, либо есть что-то, чего я не знаю.
Мотаю головой, высвобождаясь из ее пальцев. Вина наполняет все мое существо.
– Ты точно как Тзайн.
– Твой брат встревожен и имеет на это полное право. Я могу поговорить с ним, но сначала мне нужно знать, стоит ли.
Это очевидно. И все же воспоминание о том, как Инан нес меня по лагерю, встает перед глазами. Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох.
Не помню, когда чувствовала себя такой защищенной в чужих руках.
– Ты говорила, что у принца доброе сердце, и я сочла тебя дурой. Кажется, теперь в дураках я, но, думаю, мне удалось увидеть его настоящего. Он спас меня от воинов Зу, сделал все, чтобы вернуть тебя и Тзайна. Он встал на нашу сторону, хотя мог сбежать со свитком.
Я замолкаю, подыскивая слова, которые были бы ей понятны, но боюсь произнести.
– У него доброе сердце. Думаю, теперь Инан его слушает.
Руки Амари дрожат. Она прижимает их к груди.
– Амари…
Но она обнимает меня так крепко, что я застываю от изумления. Не зная, что делать, отвечаю на объятие.
– Знаю, что кажусь тебе странной, просто… – Она отстраняется и вытирает повисшие на ресницах слезы. – Инан всегда разрывался между добром и злом. Хочется верить, что он может поступать правильно.
